Не прощаюсь

Для этого Скукину нужно было поставить своего человека на должность начальника Особого отдела, который среди прочего ведает охраной важных лиц. Черепов собственноручно застрелил прежнего начальника князя Козловского, после чего Скукин устроил своего п-протеже на освободившееся место…

– Откуда вы это знаете? – засердился генерал. – Вы что, видели, как войсковой старшина совершает убийство?

– Нет. Но после того, как Гай-Гаевский вчера при мне сказал, что это племянник убедил его назначить Черепова вместо Козловского, я сопоставил факты. И сразу же после этого провел опрос соседей убитого. Войсковой старшина каждого из них допрашивал с пристрастием – не видел ли кто-нибудь из окна чего-то подозрительного. Один из этих людей, некто Сальников, во время допроса якобы накинулся на Черепова с кулаками и был убит. Во время вчерашнего разговора с жильцами я установил следующее. Покойный Сальников рассказывал по крайней мере двоим соседям, что действительно в ту ночь курил у окна и видел в подворотне двух офицеров. Лиц не разглядел, но оба высокие, худые. Один, в кубанской папахе, шел чуть сзади. И выстрелил первому в з-затылок.

– Черепов – кубанский казак, высокого роста и худой, – вставил Шредер.

– Полагаю, что во время следующего приезда вашего высокопревосходительства в Добровольческую армию при таком н-начальнике Особого отдела живым вы бы не вернулись.

Главком возмущенно мигал красными от усталости глазами.

– И это белое офицерство! Чудовищно…

Воротничок мятого кителя у него был несвеж, на щеках серела щетина. Сбоку, прямо на разложенной карте, стояла тарелка с недоеденной котлетой. Из-за ширмы в углу высовывался краешек походной койки. Должно быть, генерал и ел, и спал, не отлучаясь из помещения, куда сходились нити управления белыми армиями.

– Я считал своей обязанностью рассказать вам о з-заговоре полковника Скукина, потому что, хоть и не являюсь сторонником белой России, но уж точно не желаю, чтобы Россия стала к-коричневой, – сказал Фандорин, мысленно прибавив: «А кроме того, есть еще камень весом в сто каммэ».

Эраст Петрович с удовольствием разделался бы с хладнокровным убийцей детей собственноручно, да мешало обещание, данное Моне.

– О какой коричневой России вы говорите? – спросил генерал.

Он никак не мог прийти в себя и, не дожидаясь ответа, простонал:

– Господи, устраивать заговор в такое время! И, главное, ради чего?

– Антон Иванович, какие будут приказания?

Главком тяжело вздохнул.

– Скукина арестовать. Гай-Гаевского отстранить от командования. Провести тщательное расследование. Но, разумеется, не сейчас, когда такая напряженная ситуация на фронте. В ближайшую неделю всё разрешится, и тогда виновные ответят. Пока же не подавать виду.