Не прощаюсь

Усмехался и невозмутимый Виктор Борисович, из чего следовало, что оговорка была не случайна. Прыснул в конце концов и Шерер:

– Хорошо, Антон Альфредович, – продолжил серьезный разговор Саввин. – Допустим, у вас не сто человек, а полтораста или двести.

– Вычленяю второй отряд для цели номер два. Центральный телеграф. Согласно плану, отряд выдвигается на…

– Миркин тоже проблема, – зашептал Василий Васильевич. – Не спорит, не ерепенится, но когда ему надо – отрывается от охраны и исчезает.

Умолк. Саввин поднялся над столом.

– Господа, я не мастер произносить речи. Я человек не слова, а действия. Однако хочу сказать вам вот что. Мы в «Союзе защиты Родины» все разные, всякой твари по паре. Но дело у нас общее – построить ковчег, на котором мы спасем наш мир от потопа. А вот когда спасем, тогда уже будем спорить, какою будет новая Россия – монархической, республиканской, социалистической, федеративной или какой-то еще. Потом, когда наш ковчег выплывет.

Миркин изобразил аплодисменты.

– Браво, Виктор Борисович. Очень политичная аллегория. Спасибо, что ничего не стали говорить про Голгофу и Гефсиманский сад, я бы счел это очередным выпадом против евреев. А Ноев ковчег – это прекрасно. Он признается как христианами, так и евреями.

Все опять засмеялись.

Весельчаки, озабоченно подумал Романов. Что же у них за план по захвату Центрального телеграфа? Как выявить предателя в Кремлевском гарнизоне? И каковы приоритетные цели у остальных дивизий?

– Уже одиннадцать, господа. – Саввин смотрел на старые карманные часы. – Позаседали не хуже Временного правительства при незабвенном Александре Федоровиче. Встретимся в пятницу.

– Лев Абрамович, задержитесь, пожалуйста. Прошу отчета о поступлениях и тратах.

Про финансы охотно послушал бы и Романов, но Василий Васильевич опустил заслонку.

– Поглядел? Какие соображения?

Не до конца доверяет, понял Алексей.

– С генералом Жбановым, как ты говоришь, всё хорошо. Меркурову достаточно поменять охранника на более опытного, плюс проведу с ним беседу. Насчет Шерера. Дерганый, вспыльчивый, самолюбивый. Самое лучшее – приставить к нему негласную охрану. Раз он не наблюдателен, то и не заметит.

– Дело говоришь, – согласился Полканов. – Надо было мне самому скумекать. А с Миркиным как быть? Главное, он не протестует, на всё соглашается, шуточки шутит. Но если ему надо – раз, и как сквозь землю.

– Подумаю про Миркина. Непростой субъект.

– Ага, давай вместе подумаем. Времени у нас с тобой сколько хочешь. Я тебя тут, за стенкой поселю, хорошая такая комнатка. Тебе понравится.

– Ладно. За вещами только схожу.

– А не надо ничего, – задушевно молвил Василий Васильевич. – Я с тобой поделюсь и бельишком, и всем прочим. Ты, Алеша, теперь отсюда ни ногой.