Нерушимый 7

 — Меня зовут Илья Каретников. Прошу прощения, что немного нарушил ваши планы, но у меня возникло срочное дело, которое никак нельзя отложить. Но и не порадоваться вместе с нашими болельщиками я не могу, как и не могу не поздравить ребят с ничьей в сложнейшей игре. — Он приложил руку к груди и чуть поклонился. — Спасибо парни, страна гордится вами! В знак благодарности на ваши счета в течение дня поступит определенная сумма. Обычно я не люблю церемонии, но за удовольствие от игры, за этот фейерверк эмоций, что испытал и я, и каждый болельщик… Специально для каждого из вас изготовлены именные часы, одинаковых нет, даже в пределах партии они отличаются.

Он принялся приглашать на сцену каждого и вручать награду. Причем, судя по реакции парней, это было что-то действительно крутое. Даже Дзюба, что сидел рядом, ерзал и ворчал, что опять маринуют вместо того, чтобы просто дать миллион, на сцене заулыбался и принял театральную позу, глядя на часы — чтобы журналисты запечатлели.

Когда вернулся на место, принялся мериться часами со Смоловым, насколько я увидел издали, они были разными и подходили своим владельцам."

"Настал мой черед. На меня навели объективы журналисты, и я начал восхождение на сцену. Каретников улыбался, чуть прищурившись, если бы не два амбала на сцене, не сказал бы, что это такая важная персона. Обычный человек, без пафоса и понтов.

Рука у него оказалась прохладная и чуть шершавая. Никаких тебе запонок с бриллиантами. Простая одежда.

Я сосредоточился на желаниях Каретникова — чисто из любопытства — и ощутил уже знакомый белый шум. Так и есть, передо мной одаренный.

— Александр, — проговорил Илья Львович, протягивая коробку с часами, — уверен, тебя ждет великое футбольное будущее!

— Спасибо, — улыбнулся я, мы еще раз пожали друг другу руки, замерев на миг — для журналистов, и я вернулся на место.

Мои часы были круглыми, золотыми, но строгими, с рыжим кожаным ремнем. Над цифрами 6 и 12 блестели два крупных камня, и что-то подсказывало, что это самые настоящие бриллианты, а на обратной стороне было написано: Александру Нерушимому от ЦК КПСС и правительства СССР. И подпись. Надо полагать, самого Горского. И не лень ему было… Или она скопирована? Да, скорее всего.

— Че у тебя? — спросил Дзюба.

Я показал подарок, он самодовольно улыбнулся и продемонстрировал громоздкие квадратные часы, вместо кожаного ремня была золотая цепь.

— На тебя похожи, — констатировал я, надевая подарок.

Все радовались, как дети. Что удивительно, часы будто были заряжены позитивом, и никто не остался обиженным, что у него меньше и хуже, чем у других.

Последним подарок получил Антон Бако. После этого Каретников с нами распрощался, и тренеры расселись за столы.