Нерушимый 7

Есть такие?

— Вратарь-киевлянин, вместо которого…

— Вовка Пинчук? — уточнил Лев Витаутович, потирая подбородок. — Проработаем. И Акинфеева проработаем, как ни крути, ты для него угроза. Но исключать наших недругов я бы не стал, и если это они, круг подозреваемых сужается. Дама эта, с которой у тебя суд… Может, она наняла дворового гопника. Глупо, но она умом не блещет.

— Может, и она, — кивнул я. — Есть ли камеры во дворе, чтобы глянуть, кто входил-выходил?

— Есть, но, если это наши клиенты, ты ж понимаешь, они позаботились о том, чтобы никто ничего не увидел. С этим уже работают…

— Это не профи. Были бы профи, я б с тобой не разговаривал…

В туалет вошел старик с перебинтованной головой, и мы замолчали. Я отправился в кабинку расставаться с остатками деликатесов. Удивительно, но, когда прочистил желудок, полегчало. В участок не хотелось до тошноты, но было ясно, что без этого никак. Мне бы сейчас прилечь и пролечиться своим способом…

Но ничего, успеется, полночи впереди.

Когда я вышел из туалета, менты уже ждали меня. Поймав вопросительный взгляд Микроба, я пожал плечами и сказал:

— Дома поговорим.

— Готов, — сказал я милиционерам. — Только, пожалуйста, давайте поедем медленно.

В двенадцать ночи мы прибыли в отделение, где в кабинете ждала уставшая женщина средних лет, с серой незапоминающейся внешностью. Сначала я подумал, что это следователь, которая будет вести мое дело, но, сосредоточившись на ее желаниях, я услышал белый шум и понял, что — не просто следователь. Одаренная.

Меня сразу же передали этой женщине, Нине Павловне, якобы сотруднице КГБ, которая подробно меня опросила, я перечислил похищенное, сделав акцент на часах, и только потом она достала из ящика мой телефон и подвинула ко мне, сказав:

— Нашли в мусорном контейнере, отпечатков пальцев на нем нет. Грабители посчитали, что слишком приметный аппарат, себе дороже пытаться его продать. или просто знали, что так их легко отследить. Сумка с вещами так и не нашлась, как и деньги с банковской карточкой. Блокировать ее мы не стали, вдруг преступник решит снять деньги. Надежды на это мало, но все же."

"Про покушения на одаренных мы с ней не разговаривали, вели себя так, словно никто ничего об этом не знал. И лишь после того, как я ознакомился с протоколом и подписал его, она карандашом вывела на стикере: «Зайду к тебе завтра в 12.00. Все обсудим».

Вот, значит, как. Тирликас решил, что моя жизнь важнее, и больше не стоит скрывать, что я одаренный. Или нет? Или Нина и раньше все обо мне знала? Все ответы я получу завтра. Я спросил:

— Нина, как думаете, может быть такое, что это просто гопники?

— Я бы очень этому обрадовалась, — вздохнула она, разрывая стикер на мелкие кусочки.

Забрав телефон, я неспешно направился к выходу, рассчитывая вызвать такси.