Нерушимый 7

Пас, еще пас…

— Вашу мать, бегите! Бегите!!! — орал Васенцов и матерно рассказывал о кривизне ног «титанов».

А я так и сидел с рукой на лице.

Такое ощущение, что наши сразу поняли: не догнать. И даже не стремились, не гнались — просто обозначали движение. Микроб и рад бы стараться, но он ушибся и хромал.

А трое этих вышли на одного защитника (все же остался Думченко — молодец!), легко обыграли его через пас, и вот уже двое в штрафной, и бедный Саенко попятился к воротам, делая полшага влево-вправо. А не понять, кто бить-то будет!

Уложили Сёму, и уже не торопясь завели мяч в ворота.

— А-а-а! — Васенцов рухнул на диван, сжав голову.

Я вперился в экран. Положения вне игры не было. Гол засчитан.

— Ну как такое смотреть? — взвыл Васенцов и отправился в туалет, от души хлопн дверью.

— Ты там кирпичами не развали унитаз, — пошутил я и был послан.

Еще бы: наши опять проиграли, а я глумлюсь, будто вражина каой. Ну а что еще делать, головой об стену биться? И снова Саенко, который вроде ни в чем не виноват, оказался крайним. Он впечатлительный, просто лань трепетная, может уйти из футбола, чего не хотелось бы: потенциал у парня есть. Еще и Матвеич травмировался, через час-другой будет ясно, что с ним.

Надо как-то выкарабкиваться — и на поле!

В туалете взревел смывной бачок, будто бы разделяя наше негодование. Вышел потухший Васенцов и спросил:

— У нас ведь еще остался шанс пробиться в вышку? Справимся?

Глава 23

Крылья

Сегодня, второго октября, истекала неделя, отмеренная Дариной — это была первая мысль, с которой я проснулся. Поезд из Ярославля приходит в девять, сейчас семь, и у меня есть два часа, чтобы побыть наедине с собой и разобраться в ощущениях.

Я потянулся к телефону, лежащему на тумбочке, покосился на аккуратно застеленную кровать Клыка. Повертел мобильный в руках. Хочу ли я написать Дарине? Избавился ли от зависимости? А если напишу и мы увидимся, не привяжусь ли снова?

Ничего не понятно. Не проснулся еще, наверное.

Приняв душ, я заварил чай, положил телефон рядом. А вдруг Дарина написала первой? Я проверил сообщения: ничего! Если я ей нравился все это время, то как она сейчас нашла в себе силы, чтобы не написать и не позвонить? Или все это иллюзия? Мы переспали, она прислушалась к себе и поняла, что не надо ей этого. Стало пусто и неуютно. Выходит, меня по-прежнему к ней тянет, и это мое желание, а не особенность ее организма?"

"Приятели говорили, что подсаживались на великолепный секс. Может, это оно и есть? Рьяный боец успокоил меня, что да, просто жажда удовольствий и ничего опасного.

Я нажал на ее имя, выбрал «написать сообщение» и завис, буквы будто бы разбежались и попрятались, отказываясь складываться в слова.