Нерушимый 7

Отделения, двухэтажные здания, которые еще царя помнили, на отдалении друг от друга купались в зелени шикарного парка. Тут все было так, словно это не больница, а санаторий: вот тебе даже фонтан прямо напротив неврологии, в окружении магнолий с набухшими бутонами.

— Сама дойдешь? — спросил врач будто бы с упреком.

Энн было так плохо, что она не заметила издевки, я вытащил ее чемодан, помог ей вылезти из салона и кивнул врачу:

— Спасибо за помощь.

Он закатил глаза и отвернулся.

У порога нас уже ждала кругленькая молодая медсестричка-армянка, нервно перетаптываясь. Посмотрела на Энн, как на инопланетянина, и на ломаном английском поинтересовалась, как гостье нравится Ялта. Английский ее был так плох, что Энн улыбнулась и ответила по-русски:

— Очень красиво. Сударыня, проводите меня, пожалуйста, к доктору, у меня очень болит голова, кажется, что она вот-вот взорвется.

— Может, каталку? — заискивающе поинтересовалась медсестра.

— Нет, спасибо, сами доберемся, — ответила Энн.

— Идите за мной! — девушка сделала приглашающий жест.

В отделении все стояли на ушах. Шутка ли — внезапно на них обрушилась настоящая англичанка! Высыпали всем коллективом, чуть ли красную дорожку перед Энн не постелили. Как же бесит это обезьянничество! Будто крепостные перед барином.

— Ее зовут Анна, она отлично говорит по-русски, — пресек подхалимаж я. — И давайте сразу на МРТ, ей плохо.

И снова они засуетились, облепили Энн, оттеснили меня в сторону и уволокли ее на диагностику. Я вошел следом. Пока Энн укладывалась на стол, ей помогали две женщины, молодой врач протягивал стакан воды. Так и хотелось крикнуть: «Отставить безобразие! Разойтись!» — но я сдержался.

Зажужжал «ксерокс» МРТ. Энн закрыла глаза, и на ее голову опустилось подобие огромного шлема. Диагност вперился в экран, подперев подбородок рукой. Отксерив Энн, шлем поднялся, диагност прищурился, изучая результат, надел очки. Попросил нас подождать в коридоре, а сам созвал целый консилиум из пяти человек — боялся ошибиться, опозорить советскую медицину. Как там его зовут? На табличке, стоявшей на столе, было написано: Александр Краснов.

Мы вышли в коридор, встали у стены. Энн на стала садиться на диванчик, придвинулась, обняла меня и положила голову на плечо."

"— Спасибо, Саша. И за цветы, и… вообще.

— Я не думал, что ты приедешь, — сказал я, на языке вертелось: «У меня появилась девушка», — но это было плохо для дела, и я смолчал.

— Ты ждал меня?

— Нет. Я не верил, что мы увидимся, и попытался тебя забыть.

— Но я же пообещала документы и гра…

— Тсс! У стен тоже есть уши, — прошептал я.