Нерушимый 7

"

"Обернувшись, Димон поднял бутылку воды и принялся жадно хлебать, мотивируя игроков.

— Цып-цып-цып! Смотрите, что у меня есть!

Я присосался к своей бутылке, которая лежала за воротами — теплая вода побежала по подбородку, закапала на грудь. Остатки, никого не стесняясь, вылил себе на голову. Снимают? Пусть видят, до чего людей доводят!

«Спартак», я слышал, в полном составе после таких игр стоит в бочках со льдом — чтобы мышцу забитую отпустило. Я бы тоже сейчас в бочку со льдом нырнул с головой и пузыри пустил.

Путь в раздевалку давался с трудом. Еле волоча ноги, Микроб пел фальцетом знакомую песню:

— Силы покидают меня, хоть цель близка, и не знаю, хватит ли сил для броска.

И правда сил хватает лишь, чтобы еле-еле поднять руки и поаплодировать, поворачиваясь от трибуны к трибуне. Я еле до лавки дополз, принялся хватать воздух разинутым ртом. Потом — в душ. Когда хлынула ледяная вода, показалось, что тело зашипело, и повалил пар.

Немного отпустило, и подумалось, что пятого августа нам предстоит еще один матч на жаре в Ростове, со сложнейшей командой, лидером турнирной таблицы. В прошлый раз «Ростсельмаш» нас без труда одолел, но во втором круге все будет по-другому, я должен вывести «Титан» в вышку.

Глава 4

Это, деточка, Ростов!

Напрасно мы призывали дождь пятого августа. Напрасно Погосян с Левашовым вырядились, как шуты, и изображали шаманов с импровизированными бубнами, веселя постояльцев гостиницы. Дождь так и не пошел. Казалось, температура поднялась еще выше, стало еще душнее. И духота эта сдавливала горло, действовала на нервы. А особенно действовала на Жеку, который за прошедшую игру потерял полтора килограмма и так и не восстановил вес, а потому скорее врач, чем Димидко отстранил его от игры.

Но у Жеки было свое видение, потому в раздевалке, когда мы все сидели, он встал перед Димидко и прошипел:

— Ты же видел, что я в норме! Вчера на тренировке я справлялся не хуже остальных, если не сказать — лучше. Я могу и хочу играть. Это что же, обо мне пойдет слава, что я на жаре — не игрок? Мне. Нужно. На поле!

Сан Саныч не перебивал его, дал выговориться и закончить.

— Женя, вот именно — я все вижу. Мы играем с серьезной командой, нам ошибаться нельзя. Вот станет прохладнее…

Но Жеку уже несло. Ему прищемили самолюбие! К тому же выходило, что он — не незаменимый игрок. А тем более если Левашов себя хорошо проявит… В представлении Жеки все складывалось все было не так себе и даже не плохо — это был полный сипец. Благо я был мудаком, да еще и более эталонным, чем он, и отлично представлял, что у него в голове: вот эта его злость — не страх за карьеру, а негодование, что не ценят, не понимают, как он крут, и опустили ниже плинтуса. А на пьедестал поставили деревенщину и бездарность Левашова.