Нерушимый 7

Такая особенность дара, чтобы я не отлынивала.

Вспомнилось, как она морщилась, когда увидела травмированного Микроба.

— Юля под обезболивающими.

— Тогда проще.

Дарина сложила вещи в бумажный пакет. Я еще раз прокрутил в голове план и мотнул головой:

— Стоп. Так не пойдет. Не надо вообще скрываться. Вся эта маскировка привлечет внимание. Ты медик? Медик. Реабилитолог. Я типа просто не верю местным врачам и привел тебя посмотреть на больную. Маску ты наденешь перед самой палатой. Медсестру на ресепшене я заставлю отключить камеры на входе.

Придется все-таки включать гипнотизера, еще ж охранник есть, да и мало ли что случится.

— Но все равно я приду вот так, — Дарина огладила мешковидную майку, — я так на параплан хожу, мой привычный прикид.

— Хорошо. Короче, если кто потом спросит — я просто попросил тебя осмотреть больную, несогласный с вердиктом врачей и усомнившийся в их компетентности. Но я думаю, что никто не спросит. Мы просто пройдем в палату, а потом выйдем.

Воцарилось напряжение. Я вновь и вновь крутил в голове ситуацию. Если все пройдет гладко, никто не обратит внимания на еще одного посетителя — мало ли к Семерке народу ходит. Студенты-медики к тому же кишат. А если обратят, что маловероятно, скажу, приводил специалиста…

— Я придумала кое-что, — проговорила Дарина. — Можно сказать, что мне как реабилитологу интересны всякие ампутации и гангрены, я много такого изучаю… Кстати, надо что-нибудь почитать. И разбираюсь. Вот. Потому ты и обратился ко мне.

— Да, точно, — кивнул я, чмокнул ее в щеку. — Я полетел.

Я оставил пятисотенную купюру, чтобы девушка вызвала такси и ехала в больницу после того, как получит от меня сообщение «Целую». До того я должен был поговорить с Юлей тет-а-тет и сделать ей уже конкретное предложение.

В больнице я был в обед, но, поглощенный заботами, совершенно не чувствовал голода. Кивнув дежурной на ресепшене, я надел халат, бахилы и поспешил в отделение, где сразу же заглянул к заведующему.

— Еще раз здравствуйте. Я к Юлии Брайшиц.

Врач сплел пальцы в замок, отвел взгляд, пожевал губами."

"— К сожалению, к ней сейчас нельзя. Ей стало хуже, и мы собираем комиссию, которая сделает осмотр и примет решение об ампутации.

Мысленно выругавшись, я переступил порог и сказал:

— Вроде на завтра запланировали…

— Жизнь пациента под угрозой.

Теперь я выругался уже вслух.

— Понимаете, она — агент КГБ, ей нужно поговорить с одним… свидетелем. Срочно. Это вопрос жизни и смерти других людей!

Такая ложь тоже укладывалась в мой концепт: я обманул врача, потому что другого специалиста он к своей пациентке не подпустит и будет прав.

— Сейчас она не агент КГБ, а мой пациент, — парировал врач, превращаясь из доброго белого мишки в злобного хищника Арктики.