Неуловимый граф

— Вы — граф Хелстон? — тихо спросила девушка.

— Да, это я, — ответил он. — С вами все в порядке?

— Ну конечно, в порядке! — произнесла она на удивление твердым и уверенным тоном. — Но мне надо кое-что сказать вам, и нам следует поторопиться!

— Что же вы хотите сообщить мне? — поинтересовался граф.

Очевидно, у нее не было никаких серьезных травм и она не испытывала боли, хотя и продолжала все так же лежать на земле, правда теперь уже слегка приподнявшись, опираясь на локоть.

Она была необыкновенно хороша, как показалось графу: из-под темных полей ее шляпки выбивались светлые, чуть рыжеватые пряди волос; кожа у нее была удивительно белая и нежная, а громадные, зеленовато-серые глаза занимали большую часть ее маленького тонкого личика.

Это была совсем еще юная девушка, хотя твердые, решительные ноты, звучавшие в ее голосе, совершенно не соответствовали ее внешности.

— Вы получили приглашение остановиться в доме леди Чевингтон в Эпсоме на время скачек? — начала она.

— Да, это так, — подтвердил граф.

— Вы должны отказаться! Напишите ей, придумайте какую-нибудь уважительную причину, по которой вы не сможете приехать, извинитесь, делайте все, что хотите, но ни в коем случае не принимайте приглашения!

— Но почему? — недоумевая спросил граф. — И каким образом все это относится к вам?

Девушка уже открыла было рот, чтобы ответить, как вдруг послышался быстрый цокот копыт по дороге, и грум, задыхаясь, подскакал к ним.

Это был немолодой уже человек, и, увидев, что его госпожа лежит на земле, он в ужасе воскликнул:

— Что случилось, мисс Калиста? Что с вами? Вы ранены?

— Ничего, все в порядке, Дженкинс, — ответила девушка. — Иди лучше, поймай моего Кентавра.

— Что вы, мисс Калиста, вы же знаете, у меня ничего не получится, он ни за что не пойдет ко мне, — возразил грум.

Граф надменно и повелительно взглянул на него.

— Ты слышал, что приказала тебе леди? Поймай ее лошадь и приведи сюда!

Грум, повинуясь властным нотам, прозвучавшим в голосе графа, вскинул руку к фуражке:

Он отъехал, пришпоривая свою лошадь.

Девушка, приподнявшись, села. Затем, к удивлению графа, она вытянула губы трубочкой и издала тихий, протяжный свист, сначала длинный, потом еще один, короткий.

Ее лошадь, мирно пасшаяся неподалеку от них, пощипывая свежую зеленую травку, немедленно подняла голову.

Грум был уже совсем рядом, но в этот момент лошадь сорвалась с места и отбежала чуть подальше; пробежав около дюжины ярдов, она остановилась и снова принялась за траву, но стоило только груму приблизиться, как опять повторилось то же самое.

Граф взглянул на сидевшую на земле девушку — Вы научили его выполнять такие команды? — произнес он с оттенком изумления и восхищения в голосе.