Неуловимый граф

 — У меня есть картина, где он изображен именно таким, каким был в тысяча пятьсот шестидесятом году; он назывался тогда «Привал королевы», поскольку королева Елизавета останавливалась здесь проездом. Я обязательно должна показать вам это полотно.

— Я с удовольствием посмотрел бы его, — ответил лорд Джордж. — Должен сказать, что вам повезло, это большое счастье — обладать старинной живописью.

— У меня есть еще несколько жанровых картин, где дом изображен на заднем плане, — заметила леди Чевингтон, — но эта — единственная, где он занимает все полотно и является центром композиции.

На верхней площадке лестницы она остановилась и обернулась к графу:

— Картина, о которой мы сейчас говорили, висит на стене в вашей спальне, милорд. Вы ведь не будете против, если мы зайдем к вам на минутку, и я покажу ее лорду Пальмерстону и лорду Джорджу?

— Конечно, пожалуйста, — вежливо ответил граф.

Они прошли по коридору, и граф открыл дверь своей спальни.

Все четверо несли свечи, которые оказались совершенно лишними здесь, так как в комнате по обеим сторонам широкой кровати горели два больших канделябра, и еще один, с шестью зажженными свечами, стоял на столике у камина, так что картина была прекрасно освещена.

Они прошли в комнату, и граф, подняв глаза к картине, висевшей над каминной полкой, подумал, что леди Чевингтон совершенно права, говоря, что это чрезвычайно интересное и необычное полотно.

Громадный дом из красного кирпича, окруженный темной зеленью садов и парков, казался сверкающим драгоценным камнем, вставленным в прекрасную оправу. Граф сделал еще шаг к камину, чтобы получше рассмотреть картину, и тут услышал за своей спиной удивленные и испуганные восклицания. Он обернулся.

Леди Чевингтон и мужчины, сопровождавшие ее, смотрели не на чудесную картину над камином, нет, они смотрели на громадную широкую кровать в стиле Тюдоров.

Не веря своим глазам, граф увидел, что посреди этой огромной кровати лежит Калиста! Ее светлые локоны рассыпались по подушке, и она тихо, сонно дышала. Она спала!

Мгновение никто не двигался. Затем голосом, звеневшим от возмущения и негодования, леди Чевингтон произнесла:

— Что я вижу, милорд?!

Граф стоял, молча глядя на нее, парализованный, не находя слов для ответа. Лорд Джордж и лорд Пальмерстон тактично стали потихоньку отступать к двери.

Граф заметил на губах лорда Пальмерстона тонкую улыбку мужской солидарности, а может быть, и симпатии.

Сам он пережил уже столько любовных приключений, что не мог не проникнуться братскими чувствами к другому такому же грешнику.

Леди Чевингтон подошла к постели и, нагнувшись, приподняла дочь за плечи.

Она изо всех сил трясла ее, и тут граф понял, что Калисту, должно быть, опоили снотворным.