Невеста лорда. Книга 2

Ничего, совсем ничего и никого…

— Что ты ищешь? Его там нет, — услышала она сзади свой собственный голос.

Она смотрела на себя же, стоящую на коленях в снегу у разрытой могилки, ищущую ребенка, который был в ее собственных руках.

А потом ткань пространства и времени порвалась, смешалась… и вернулась в норму. Лейлис вспомнила. Ее ребенок не мог быть жив, он умер в ее утробе до своего первого вдоха. Она не прятала его ни от кого, а захотела похоронить в земле, по собственным обычаям. Ее муж не бросал ее на тракте, она сама убежала от него в лес.

Она неделями бултыхалась в чужих душных воспоминаниях. Соблазненной девицы, брошенной жены, потерянной матери… Чужая несчастная жизнь, оборвавшаяся сотни лет назад.

Лейлис вся облилась холодным потом под несколькими слоями своих одежд. Мертвая женщина стояла позади нее, с ее ребенком на руках.

— К-кто ты? — с трудом сглотнув и не решаясь обернуться спросила леди Эстергар.

— Ты знаешь, — насмешливо фыркнула другая женщина.

Конечно, Лейлис знала. Она неделями и месяцами проживала чужую жизнь, но будто бы обрывками. Не знала имени той, с кем говорит. Не увидела конца ее истории, хотя и догадывалась, каким он был.

— Я G’uein-ha-wirre, — назвалась та.

— Гвейнхавирре, — повторила Лейлис. «Но ведь это не имя». — Это означает «Та, что пошла назад».

— Это то, то я есть, — отрезала мертвая женщина. А потом двинулась к Лейлис. Снег заскрипел под ее ногами. — Не шевелись.

Лейлис не шевелилась. Ни пока Гвейнхавирре подходила к ней, ни когда остановившись на расстоянии вытянутой руки, потянулась и коснулась длинными коричневыми пальцами мумии ее плеча. Лейлис снова захлестнуло волной воспоминаний. Она вспомнила, как бежала в сгущающейся темноте меж деревьев, уже без ребенка, не различая, преследуют ли ее ОНИ или уже нет… как упала без сил и осталась лежать на снегу, чувствуя, как последние остатки тепла вытекают из нее, растворяются дымком слабеющего дыхания… Следующим ощущением, пришедшим к ней минуту или вечность спустя, было тепло солнечных лучшей, ласкающих щеку, и свет, бьющий сквозь закрытые веки.

Лейлис вспомнила все это, будто это происходило с ней самой, но на этот раз смогла остаться на уступе собственного сознания, ухватилась и не дала чужим предсмертным спутанным мыслям унести себя. Теперь она в точности знала, что произошло.

ОНИ не достали Гвейн, она умерла от холода раньше, чем ОНИ добрались до нее. Она купила у них это время — достаточное, чтобы замерзнуть в той низине — когда оставила позади своего еще живого ребенка. Понимала ли она, что делает, когда спрятала его под лапником, не решившись сперва свернуть ему шею или задушить, зажав посильнее нос и рот? Если и поняла, то слишком поздно.