Невыживший

Полицейские расположились на диване. Самсонов открыл окно, чтобы проветрить. Он не любил жару, предпочитая прохладу и свежий воздух.

– Есть что-нибудь существенное? – спросил он, взглянув на своих коллег. Хотелось домой, помыться, поужинать, выспаться. Эта духота однажды допечет его.

– Насчет Иртемьева, – отозвался Дремин. – Он мне только что позвонил.

– Неужели достал документы?

– Да, только не те. Вернее, не все. Есть бумаги о матерях, сдавших детей, но сведений об усыновлениях он не нашел.

Самсонов нахмурился.

– Говорит, что они пропали. Или же их перевезли в другое хранилище.

– А как они могли пропасть? И кому понадобились?

– Например, убийце. Если он – один из усыновленных мальчиков. – Самсонов взглянул в окно. Там раскачивались ветки сирени, дождь превратил небо в размытое серое марево, на фоне которого теснились коробки однообразных домов. – Ты забрал у Иртемьева сведения о матерях, отдавших детей? Симохина и Пахомова были родными сестрами?

– Нет, мы с ним еще не встречались. Я же сказал, что он позвонил только что.

– Но, по крайней мере, ты спросил у него, сестры они или нет?

– Спросил, Валер, конечно. Они сестры. Поэтому и отчества у них одинаковые.

– Мать просила, чтобы девочки не знали, что они сестры. Считала, им будет легче расстаться, если одну из них удочерят. Ведь двоих детей вряд ли взяли бы в одну семью. Понимаешь?

– Вот только что нам это дает? Ты думаешь, убийств больше не будет? Преступника интересовали только сестры, остальные ему не нужны?

– Я не знаю, – честно ответил Самсонов.

– Кто мог иметь что-то против сестер? Один из усыновленных мальчиков? Но ведь у них не было в детдоме ни с кем конфликтов.

– Никаких, известных окружающим, – поправил Самсонов. – Принеси документы. Забери их у Иртемьева как можно быстрее.

– Мы договорились встретиться с ним через полтора часа. Заеду к нему домой и возьму бумаги.

– Утром завези в управу, хочу на них взглянуть. – Самсонов посмотрел на Коровина: – У тебя есть что-нибудь?

– Я узнавал насчет пропаж финитола.

– Никак. Зарегистрированных краж нигде не было, но это не значит, что транквилизатор не пропадал.

– А что это означает?

– Что никто не обнаружил кражу. Видишь ли, как мне объяснили в одном месте, где пользуются финитолом, если бы кому-нибудь понадобилось его стащить, он не стал бы просто класть в карман пузырек. Он заменил бы его содержимое, а тару оставил на месте. Такую пропажу могли обнаружить спустя много времени, а могли вообще не заметить.

– Как это не заметить? Ведь финитол не подействовал бы.

– Решили бы, что транквилизатор выдохся.

– Такое бывает? – удивился Самсонов.

– Наверное. В принципе химические соединения со временем распадаются. Кроме того, меня уверили, что ни один наркоман не стал бы красть финитол.