Невыживший

Здесь все и произошло!

– Извини, но придется тебе или кому-то из твоих орлов приехать по адресу, который я тебе сейчас продиктую.

Полтавин шумно вздохнул:

– Думаю, одного из подозреваемых.

– Вот как?! Не женщину?

– Ладно, я пришлю пару человек. Кто там у меня сегодня дежурит…

– Запиши адрес, а потом посмотришь.

Попрощавшись через минуту с Полтавиным, Самсонов вернулся в прихожую и осторожно прикрыл входную дверь, а затем снял мокрые куртку и футболку и отправился в ванную, чтобы хотя бы отжать их. Его била мелкая дрожь. Не мешало бы принять горячий душ и переодеться.

Самсонов старался не думать о том, что увидел во второй комнате. Ему был нужен тайм-аут, хотя бы небольшой. Пока приедут криминалисты, он еще успеет все рассмотреть.

Старший лейтенант открыл краны, сделав воду чуть горячее, чем обычно, разделся и влез в ванну, переключив смеситель в режим душа. Наверное, в шкафу Иртемьева найдутся какие-нибудь шмотки, более или менее подходящие по размеру. Ему самому они, во всяком случае, теперь точно не пригодятся.

Самсонов вышел из ванны, натянул на себя спортивные штаны, футболку с каким-то принтом и носки. Затем отправился в комнату, где нашел хозяина квартиры. Во всяком случае, он был уверен, что там, привязанный к стулу, сидел именно Иртемьев. Конечно, потребуется опознание, но кого еще мог истязать преступник, которого он упустил?

Самсонов встал на пороге. Он решил, что не будет бесить Полтавина и его коллег, расхаживая по месту преступления. Хватит и того, что он душ принял в квартире убитого. Но отказаться от того, чтобы осмотреть тело хотя бы с расстояния, полицейский не мог.

Судя по всему, его предположение было правильным: Иртемьев влез в архив приюта и достал документы, которые поручил ему раздобыть Дремин, но потом решил подзаработать и не отдавать полицейскому бумаги, касающиеся усыновления. Вместо этого он стал шантажистом. Не слишком удачливым, если учесть, что его заставили есть части собственного тела, а потом вскрыли от грудины до лобка и размотали внутренности по всей комнате. Теперь они лежали жуткими узорами на ковре и паркете, серые и осклизлые, воняющие дерьмом и кровью. Убийца отрезал от Иртемьева кусок икроножной мышцы, затем – жир с живота. Он еще торчал изо рта убитого, напоминая огромный окровавленный вывалившийся язык. Видимо, Самсонов заявился слишком рано и помешал преступнику скормить его Иртемьеву, поэтому тому пришлось просто вскрыть свою жертву, а затем добить ударом ножа в сердце. Его рукоять торчала из груди, лезвия же видно не было – настолько глубоко оно ушло в тело. Судя по всему, нож был кухонным, и взял его убийца наверняка в квартире Иртемьева. Свой же забрал с собой.

Повсюду была кровь.