Невыживший

Старший лейтенант прикрыл трубку ладонью.

– Это личный звонок, – сказал он Дремину. – Мама хочет знать, почему я снова избежал женитьбы.

– Все понял, ухожу! – Следователь поспешно оставил Самсонова одного.

– Так я жду объяснений, Валера! – строго проговорила мать.

Убийца дочитал готовую статью с опровержением и удовлетворенно кивнул.

– Другое дело, – сказал он. – Отправляйте.

Он внимательно проследил за тем, как письмо ушло на почтовый ящик редакции.

– Когда вашу статью опубликуют?

– Завтра, – ответила Жженова.

– Ваша карьера идет в гору, – заметил Убийца. Он подобрал с пола свою сумку и начал вытаскивать из нее газеты. – Сначала интервью со следователем, потом – с преступником. Наверное, вы мечтали о чем-то подобном. – Убийца достал со дна сумки свернутый в кольцо хлыст и медленно расправил. – А теперь я накажу вас за клевету. Я снова привяжу вас к столу лицом вниз и буду снимать с вашей спины сначала кожу, а потом мясо – слой за слоем, до самых костей. Это займет много времени. Во всяком случае, я не планирую торопиться. Может быть, я буду задавать вам вопросы. Например, как зовут следователя, который дал вам интервью. – Убийца холодно улыбнулся и взмахнул рукой. Хлыст взвился в воздух, как змея, и мелькнул, устремившись к подоконнику. Стоявшая там вазочка лопнула, разлетевшись на осколки. Вода выплеснулась и потекла по полу, сухие цветы рассыпались по комнате. – Не думаю, чтобы вы выжили, – удовлетворенно добавил Убийца. – Да это и не входит в мои планы.

– И вот она подходит и говорит: «Пойдем, мне нужна твоя помощь». И всем при этом ясно, что она просто взревновала и таким образом уводит меня от Машки, потому что никаких дел у нее, конечно, нет. Она вообще в гости пришла, так что чем она может быть занята? И все смотрят на ее маневр и думают, что я подкаблучник, и я, шагая вместе с ней, думаю то же самое. – Дремин потянулся в кресле и зевнул. – С другой стороны, не мог же я с ней не пойти.

– Почему? – спросил Рогожин. Он пил кофе из большой белой сувенирной кружки с видом Казанского собора на одной стороне. – Показал бы, что ты мужик.

– Легко сказать! – отозвался Дремин. Он усмехнулся и погладил указательным пальцем тонкие усики. – Нет, так нельзя. Если бы я уперся, это унизило бы мою жену. Типа я променял ее на Машку. А мне эта Машка, кстати, даром не нужна, я вообще болтал с Васькой, ее двоюродным братом. Она так, рядом стояла, шампус тянула. Так вот, все бы подумали, что я жену ни во что не ставлю, и ничего из этого хорошего не вышло б.

– Да-а, – протянул Рогожин, – как ни крути, все плохо.

– То-то и оно! – Дремин обрадовался, что его поняли. – Из-за ее дурацкой ревности мы оказались в таком вот положении.