Невыживший

– Он ни разу здесь не был?

– И не имеет доступ в оранжереи?

– Что вы имеете в виду?

– Если он приедет, его пустит охрана?

– Мне позвонят от ворот и спросят, что делать.

– Никак иначе попасть на территорию теплиц нельзя?

– Нет. У нас камеры по периметру и даже ночью дежурят, по крайней мере, два охранника. Ну, и сигнализация, конечно.

– Никто не пытался попасть сюда несанкционированно?

– Ну, скажем, в течение последних пяти месяцев.

– Нет. До этого несколько раз пытались пролезть какие-то умники, но срабатывала сигнализация, и они смывались.

– Записи этих попыток проникновения остались?

– Нет, давно стерты.

Дремин подумал. Получалось, что разговор не дал ничего, кроме уверенности в том, что Бокатов не может быть убийцей. Прятать жертв в оранжереях Разумовского он не мог. И все-таки Дремин спросил:

– У вас тут растет бамбук?

– Конечно. Несколько сортов, насколько я знаю. Ваши вопросы вообще как-то связаны друг с другом?

– Конечно. Я вовсе не пытаюсь вас запутать или сбить с толку. Можно увидеть оранжерею, где растет бамбук?

Разумовский недовольно поджал губы.

– Да зачем он вам понадобился? Это как-то связано с убийством, которое вы расследуете?

– Напрямую. Только не расспрашивайте о подробностях.

Разумовский вздохнул:

– Ладно, идемте. Я вам сам все покажу. Заодно прогуляюсь, хоть свежего воздуха глотну.

– А зачем вам, кстати, бабмук? – поинтересовался Дремин, выходя из кабинета вслед за Разумовским. – Это же не цветок.

– Мы выращиваем не только цветы, которые в букеты собирают, – ответил через плечо Разумовский, – но и комнатные растения. Бамбук в кадках пользуется большой популярностью. В офисы многие покупают, например.

– Он же до пятидесяти метров в высоту может вырастать, кажется?

– Ну, не все сорта, конечно. И не в кадке. Да и потом, кто мешает подрезать стебли?

Дремин и Разумовский спустились по лестнице и вышли на улицу. Дождь лил по-прежнему, и полицейский открыл зонт. Хозяин оранжереи тоже прихватил зонт из специальной стойки около двери. Он был большим и черным, с полированной деревянной ручкой. Разумовский почему-то сразу напомнил Дремину английского джентльмена, хотя у него не было ни вельветовых брюк, ни вязаного жилета, да и костюм выглядел скорее как кашемировый, а не твидовый.

Широким шагом Разумовский направился к ближайшей теплице.

Убийца стоял лицом к небольшому пруду. Не море, конечно, даже не озеро, но там, в глубине, водилась форель, некоторые рыбины были длиной с его руку. Он часто видел, как их вытаскивают и отправляют на заготовку. Почему-то каждый раз сердце сжималось от жалости. Но сегодня никто их не трогал, и рыбы плавали спокойно, наверное, думая, что опасность миновала и жизнь прекрасна.

У форели была прозрачная кровь. Совсем как вода.