Невыживший

Подкупить кого-нибудь из работников у него не было времени, и он решил действовать на свой страх и риск. Значит, он понимает, что полиция вот-вот установит его личность.

– Кто приезжал на вызов?

– Как фамилия полицейского?

Эльмандт пожал плечами:

– Да их много было. Один – наверное, следователь – всех расспрашивал. Не знаю, как его зовут.

– Почему вы сказали, что он мог бы поторопиться?

Эльмандт поджал губы.

– Потому что с тех пор от него ни слуху ни духу, и не похоже, чтобы взломом кто-нибудь занимался.

– Ясно. – Самсонов встал. – Спасибо за документы. Уверен, скоро взломщик будет пойман. Если работа полиции не видна, это не значит, что ее нет, – добавил он, выходя из кабинета.

В коридоре Самсонов взял прежний темп и помчался к лестнице.

Эльмандт несколько секунд прислушивался к его удаляющимся шагам, потом покачал головой и вернулся к работе. Надо было систематизировать последние поступления. Эти поиски документов двадцатилетней давности совершенно выбили его из привычной колеи.

Ипподром в Луначарово был построен в сотне метров от шоссе, и к нему вели два широких подъезда, между которыми располагалась парковка.

Когда Коровин приехал, почти все места уже были заняты, и ему едва удалось отыскать пятачок, чтобы втиснуть машину. Следователь прошел через главный вход, показав свое удостоверение.

Ипподром был очень большой. Чуть меньше стадиона – так показалось на первый взгляд Коровину. Он впервые был в подобном месте и сначала даже растерялся: куда идти, где искать мужа Ляпиной? Следователь двинулся вокруг арены, пытаясь понять, где тут что.

Внутри наклоненных внутрь под углом в пятнадцать градусов беговых дорожек в форме эллипса располагались снаряды для состязаний и места для скачек с препятствиями. Около трибун, на специально оборудованной площадке, седлали лошадей, запрягали и взвешивали жокеев. Далее виднелись хозяйственные и вспомогательные постройки: конюшни, кузница, крытые манежи, карантин, лазарет.

На ипподроме царило шумное, праздничное возбуждение, пахло едой и навозом. Все вокруг пестрело и колыхалось, словно сплошь заваленное мусором море.

Коровин пробрался к финишу, где над оградой возвышалось электротабло, информирующее зрителей о результатах скачек. Здесь же располагались трибуны для зрителей, которые могли наблюдать за борьбой перед финишем, и судейская будка.

Около трибун Коровин заметил кассы тотализатора, рестораны и бары. Он решил, что приехавший с дочкой мужчина скорее всего поведет ребенка перекусить, и отправился к ближайшему фастфуду.

Коровин вошел в зал и осмотрелся. Все столики были заняты, возле касс стояли две длинные очереди.