Невыживший

В роговых очках, с растрепанными волосами, он напомнил Насте какого-то профессора из детского фильма.

– Добрый день, – поздоровался он, увидев Настю.

Она ответила на приветствие, ожидая, пока грузчики волокли комод.

– Вы не знаете, что тут случилось? – полюбопытствовал «профессор». – Я только приехал, как тут целый наряд полиции из подъезда вышел.

Поразмыслив, Настя решила не посвящать незнакомца в события прошедшей ночи, и она коротко ответила, что не в курсе.

– Вы, случаем, не дочка Антона? – прищурившись, продолжал расспросы мужчина. – Журавлева Настя?

Она кивнула, и мужчина расплылся в улыбке.

– Я, правда, очень редко тут бывал – сам из Тульской области. Но моя тетка, Анна Петровна, часто говорила о вас!

– О нас? – отстраненно спросила она, выходя из подъезда. Анна Петровна… Ах да. Это ведь та самая старушка, что вечно угощала их с Катей конфетами!

– Да, о вас. Вас и вашей сестре. Она всех в районе знала, – с гордостью проинформировал ее мужчина. Спохватившись, он прибавил: – Меня Алексей Михайлович зовут. Я ее племянник. Анна Петровна умерла, земля ей пухом.

– Соболезную, – сказала Настя без особого сочувствия.

Они вышли на улицу. Лицо Алексея Михайловича посерьезнело.

– Вы тоже меня простите, я тут болтаю, а ваша сестра… Анна Петровна рассказывала.

Настя ничего не ответила. Его тело ломило от усталости и бессонной ночи, но как ни парадоксально, она не спешила уходить. Возможно, потому, что понимала – этот дом она наверняка видит в последний раз в жизни. Дом, где они с Катей часто играли. Дом, который в итоге забрал у нее сестру. Который она любила и ненавидела одновоременно.

И она хорошо помнила Анну Петровну, добрую тихую бабушку с белыми, как снег, волосами. Почему бы не послушать напоследок приятные слова о хорошем человеке?

Мимо семенили грузчики. Матерясь сквозь зубы, они тащили громадный стол.

– Вы не подумайте, – торопливо заговорил Алексей Михайлович, словно истолковав молчание Насти по-своему. – Это не воровство, я законный наследник!

Настя пожала плечами.

«Мне нет до этого дела», – хотела сказать она, но в последний миг передумала.

Она стояла у лавки, наблюдая за работой грузчиков, словно забыв о том, что времени у нее в обрез и она может опоздать на самолет. Из подъезда выносились старые коробки, переклееные скотчем, стулья, тюки с тряпьем и прочий скарб, который многие годы копился в доме престарелой женщины. То, что представляло хоть какую-то ценность, складывали в припаркованную у подъезда зачуханную «Газель». Откровенный хлам бросали в мусорный контейнер.

– Чистой души человек, – бормотал тем временем Алексей Михайлович. – Мухи не обидела за свою жизнь. А прожила она ого-го! Девяносто седьмой год отметила, а через три дня отдала богу душу. Вот как бывает.