Невыживший

Завозился, пытаясь встать, и только теперь ощутил: руки у него сведены за спину и, похоже, связаны. Он дёрнулся – так и есть, связаны.

– Ну-ну, хватит уже, набегался. – Голос был знаком. – Тоже мне, Усейн Болт. От кого другого, может, и утёк бы, но я-то знал, чего от тебя ждать. Все вы такие. Ладно, пойдём, а то всё самое интересное пропустишь.

Сергея развернули и подтолкнули вперёд, к качелям. Он шагнул и тут же споткнулся – ногам что-то мешало. Опустив взгляд, Сергей увидел верёвки, короткой восьмёркой обхватившие его лодыжки.

– Это чтоб не суетился, ага, – поимщик хохотнул. – Помнишь ведь, а? Не бегай от снайпера, умрёшь уставшим. Да ладно, не ссы, всё хорошо будет.

И он снова издал резкий смешок.

Едва переступая ногами, Сергей пошёл к качелям.

– Киса, конечно, страж хороший, – снова заговорил тот, сзади, и на этот раз Сергей его, наконец, узнал. Рыжий Олег, которому так не терпелось после охоты сходить вместе со всеми в бар отметить этот вечер. – Но азартная. Меры не знает, скотина.

Сбоку раздалось громкое шипение. Олег кашлянул.

– Зверюга то есть. – Он помолчал, а потом добавил: – В общем, если б она за тобой погналась, ты бы уже дохляком был.

Сергей сделал ещё шаг и остановился: пришли. С этой стороны видно было даже лучше – луна светила из-за плеча, а качели почти не загораживали лешего с Николаем: они стояли внутри проёма между столбами. Едва взглянув на них, Сергей тут же захотел отвернуться… и не смог. Зрелище ужасало и вместе с тем безумно завораживало.

Волоски, соединившие лесное чудище и его жертву, заметно набухли и ритмично подрагивали, сокращаясь и опадая. Человеческая личина сползала с лешего, растворялась в его истинном облике, как ломтик масла на разогретой чугунной сковороде. Руки удлинялись, тело перекашивалось. От кожи на кистях и лице не осталось и следа, её место заняла грубая кора с глубокими морщинами. Луна на миг зашла за тучу, и горящий на другой стороне площадки фонарь превратил лешего в чёрный силуэт с шишковатой головой, узловатыми руками и короткими толстыми ногами.

Николай тихо-тихо заскулил.

В свете снова сиявшей в чистом небе луны Сергей видел его куда лучше, чем хотел бы.

Если с лешего сползала личина, то Николай лишался плоти. Кожи уже почти не осталось. Её редкие островки на глазах таяли, расползались на крохотные частички, которые – Сергей понял это как-то сразу – втягивали в себя волоски лесного чудища. Они же, желая вобрать в себя жертву до последней её капли, не давали крови хлестать со всех сторон, как это должно было быть.

Глаза Николая, лишённые век, вращались в глазницах. Вот они повернулись к Сергею… замерли. И он снова услышал поскуливание.

А леший продолжал насыщаться. Первыми проглянули из-под мяса кости пальцев и кистей.