Невыживший

 – Андрей займется травмой Анисимова. Были ли осложнения, как звали девочек, с которыми он играл, когда выпал из окна. Как повел себя, вернувшись в приют из больницы. Обвинял ли кого-нибудь. И надо узнать, кто из работавших в приюте помнит Симохину и остальных. Наверняка кто-то уволился, кто-то вышел на пенсию. Поговори с ними. – Самсонов повернулся к Морозову: – Юра, ты выяснишь, не обращались ли женщины из нашего списка за помощью к психологам, психиатрам, не лежали ли на реабилитации в соответствующих клиниках, не было ли у них случаев нападения, изнасилования и так далее.

В общем, если у нас есть на них хоть что-то, я должен это знать. Конечно, информация об обращениях к психологу конфиденциальна, но вдруг что-нибудь всплывет. Попытки суицида, например. Начни проверять с самого детства. Подними документацию службы охраны детства и вообще всех учреждений, с которыми сотрудничал приют. Понятно?

– Предельно, – отозвался Морозов, быстро записывавший инструкции. – Но на это уйдет весь день. Как вы будете допрашивать этих женщин, ничего про них не зная?

– Ничего страшного. Потом посмотрим, кто из них что скрыл.

Или, наоборот, рассказал. Все, свободны до завтра. – Самсонов кивком отпустил сотрудников, и они начали расходиться.

К старшему лейтенанту подошел Дремин.

– Не хочешь перекусить поблизости? – спросил он. – Мы с женой переезжаем в Пушкин, может, слышал?

– Слышал, поздравляю.

– Выгадали при обмене лишнюю комнату. Сейчас пакуем вещи, и дома такой бардак, что готовить невозможно. Кухня разобрана, и… – Дремин махнул рукой. – В общем, я приглашаю.

– Пошли, – согласился Самсонов. – Я вообще один живу, готовлю редко. Правда, если уж готовлю, то стараюсь не ударить в грязь лицом.

Но чаще, конечно, по ресторанам да кафешкам хожу.

В небольшом ресторанчике по соседству с полицейским управлением они заняли столик в дальнем углу. Самсонов любил, когда хотя бы с двух сторон есть стены, – так он чувствовал себя спокойнее.

Дремин заказал жареного карпа и картошку по-деревенски. Самсонов – курицу гриль со спаржей и овощной салат. Дремин взял кофе со сливками, а старший лейтенант – зеленый чай.

– Помнится, ты как-то говорил, что Дюма-старший не считал салат за еду, – заметил, взглянув на тарелки приятеля, Дремин.

– Он имел в виду листовой салат. В его время еще не было «оливье», «цезаря» и так далее. Кроме того, Дюма и гарниры не признавал. Считал, что они только отвлекают от вкуса мяса. Это мне Наталья рассказала.

– Как у тебя дела с ней? – спросил Дремин, помолчав. – Не помирились?

– В общем-то, мы и не ссорились, – нехотя ответил Самсонов. Он не любил обсуждать свою личную жизнь. – Просто поняли, что не созданы друг для друга.

– Не совсем. – Самсонов машинально принялся раскладывать на столе приборы.