Ночь поцелуев

 — Обещаю!

— Сегодня днем вам предстоит охота на кроликов, причем в большой компании, — предупредил Бервик после ленча.

— Ни за что, — мгновенно отреагировал Гейбриел.

— Но почему же? — возмутился дворецкий. — Сговорчивостью вы никогда не отличались, но если не возражаете, я бы предпочел обойтись без эксцессов. Замок полон гостей, а чтец вашей тетушки уже успел довести до припадка половину дам: почему-то все его предсказания оказались тягостными.

— А мне и предсказания слушать незачем: чтобы испортить настроение, достаточно побеседовать с дядей Фердинандом.

Вечером пришлось целый час выслушивать рыдания — да-да, именно рыдания! — по поводу провала спектакля на воде.

— Беру вину на себя, — с раскаянием в голосе признался Бервик. — Наблюдал за бесконечными тренировками, но не догадался предположить, что отлаженная система может дать сбой из-за пьяных пассажиров.

— К счастью, никто не пострадал, — успокоил Бервика принц. — Мисс Старк завтракала с Кейт и рассказала, что жертва кораблекрушения чувствует себя прекрасно.

Так что будем считать, что в этот раз все обошлось.

— Может быть, на радостях все-таки согласитесь надеть охотничий костюм и занять гостей хотя бы на время?

— Нет. Попроси Фердинанда меня заменить.

— Для начала надо выудить его из свинарника, — недовольно буркнул Бервик и ушел.

Убедившись, что дворецкий удалился на достаточное расстояние и ничего не услышит, его высочество немедленно остановил молодого лакея и дал ему несколько четких, лаконичных указаний, после чего заперся в кабинете и подошел к небольшой картине.

Композиция выглядела достаточно необычно: вдали, на заднем плане, шло яростное сражение, в то время как непосредственно перед зрителем на ветке сидела певчая птичка. Внизу, под деревом, валялись боевые доспехи — судя по всему, их скинул раненый воин, о судьбе которого свидетельствовала лишь безжизненная нога в нижнем правом углу полотна. Птичка продолжала беззаботно щебетать, не обращая внимания на поверженного рыцаря, так неразумно простившегося с жизнью под ее песню.

Это была единственная картина, которую принц привез в Англию из Марбурга: она воплощала его неприятие бесконечных военных столкновений. Все небольшие государства, включая и герцогство брата, по малейшему поводу вступали в кровавые конфликты с соседями.

Он сунул палец под золоченую раму и быстро снял картину со стены. За ней оказался обычный рычаг. Одно легкое движение — и в деревянной панели открылась небольшая дверь, за которой виднелся длинный пыльный коридор.