Ночь поцелуев

Рядом с ней можно было провести жизнь в постоянных открытиях — не ведая усталости и скуки, не теряя чувства влюбленности, восхищения и вожделения.

Он прислонился лбом к холодной каменной стене. Сердце настойчиво барабанило в груди, призывая вернуться, распахнуть дверь, заключить Кейт в объятия… Но она ему не принадлежала. И не могла принадлежать. Холодная правда медленно просачивалась в кровь подобно адскому ледяному дождю, описанному великим Данте в «Божественной комедии».

Он не имел права сделать Кейт своей из-за этого замка, который требовал денег, денег и еще раз денег. И именно по этой причине сейчас приходилось через силу тащиться вниз, в парадный зал, навстречу осыпанной золотыми рублями княжне Татьяне.

А спустя пару минут он будет вынужден приклеить улыбку и источать любезности во время обеда, а потом танцевать — два раза. И завтра вместе с ней открывать бал.

Свадьба должна состояться в течение месяца… если все будет хорошо. Разумеется, все будет хорошо. Как же иначе?

Но в его распоряжении еще оставалась ночь. Последняя ночь.

Придется высидеть за обедом в течение двух блюд, а потом можно будет что-нибудь придумать и вернуться в башню, к Кейт. На губах появилась улыбка. Да, у него есть планы.

Бервик увидел, что брат спускается по лестнице, и закрыл дверь гостиной.

— Где, черт возьми, тебя носит? Княжна приехала уже час назад. Ты должен был ее встречать! — набросился он на него с упреками. — Ее дядюшка был крайне недоволен.

— Извини, — пробормотал Гейбриел.

— Князь Дмитрий выглядит очень сдержанным, и все-таки воспринял твое отсутствие как публичное оскорбление. Что ты себе позволяешь?

— Постараюсь вымолить прощение.

Бервик с подозрением прищурился.

— И что же, даже не хочешь спросить, как выглядит невеста?

Гейбриел на мгновение задумался и покачал головой.

Дворецкий что-то пробормотал себе под нос, а потом оповестил:

— Князь Дмитрий и его племянница прекрасно говорят по-английски. Компанию вам составит княгиня Софонисба. Княгиня Мария Тереза решила остаться у себя.

— Черт возьми, неужели и правда тетушка Софонисба? — Гейбриел не смог скрыть отчаяния.

— Она так накрасила глаза, что вряд ли сможет разглядеть, что лежит в тарелке, — успокоил Бервик. — А сейчас накачивается бренди. — Он перешел на шепот: — Что ты сделал с Кейт?

— Ничего особенного. Сидит в моей комнате и читает. Всего лишь читает.

— В жизни не мог представить, что ты на такое способен. — В голосе Вика послышалась ярость. — Не будь ты моим братом, я бы не остался в твоем доме ни дня.

— Я не делаю ничего предосудительного, — процедил Гейбриел сквозь стиснутые зубы. — Ради Бога, неужели ты думаешь, что я способен лишить Кейт невинности? За кого ты меня принимаешь?

— Не кричи.