Обратный отсчет

А так у нас ничего нет, кроме великого любопытства: и чего же такого у них там могло случиться?! Совсем как в каком-нибудь классическом детективе: есть труп и куча знати, ловкий Эркюль ходит вокруг и, подкручивая усики, всех подряд интригует — вот ужо я вам подам к ужину преступника!

В нашем случае, правда, одно маленькое исключение. У нас нет заветного трупа. И, по большому счету, уверенности в том, что преступление вообще место имело, — тоже нет. Это по поводу «а был ли мальчик».

Зато у нас имеется беспорядочный массив информации эмоционально взвинченного (и потому закономерно необъективного) Ростовского и мои выводы по этому массиву.

Валера бежит «пятерку» непозволительно быстро — в среднем получается двадцать три минуты. Начинает трусцой и минут семь-восемь вообще молчит. Учитывая, что на прослушивание вопросов ему нужно меньше минуты, делаю вывод: встал, но не проснулся. Потом просыпается, приходит в себя, начинает потихоньку болтать и невольно разгоняется до хорошей крейсерской скорости. Это происходит неумышленно: Валера — спортсмен. Более того, он по натуре чемпион, это я уже говорил.

Когда Валера отвлекается на изложение и пытается повнятнее сформулировать свои наблюдения, то забывает про темп, и у него невольно включается соревновательный автоматизм, заставляющий его ноги (если будет позволительно так выразиться) бежать быстрее. В конце он чувствует, что времени остается мало, и, боясь упустить что-то важное, торопится выложить все, что имеет. При этом он ритмично дышит и как бы выталкивает короткие фразы. «…Испытывает неприязнь… Хм-фу-фу… Нет, даже не неприязнь, а что-то другое… Хм-фу-фу… Ну, короче, сам понимаешь, что… Хм-фу-фыкххх… А уж он под нее стелется, блин, — ну просто полный отпад… Фу-фу-фу…»

В общем, об эстетике восприятия умолчу — сами видите, а про какие-то глубинные эмоциональные оттенки даже и говорить не приходится.

Как и о плановом изложении материала в соответствии с предъявленным вопросником (я на тот же диктофон наговариваю, на чем нужно сфокусироваться, «заостриться», осветить подробнее, что «фильтровать» и на чем не зацикливаться — коротенькая запись секунд на сорок).

Получается не совсем здорово. Вернее, пока почти совсем не получается. Трудно в деталях описать свои дневные впечатления за пятнадцать минут. Я, да и любой другой нормальный пехотный офицер, эту «пятерку» бежал бы не меньше часа! И за это время, естественно, успел бы, помимо всего нужного, еще и с десяток анекдотов рассказать и поделиться своей точкой зрения на ближайшие перспективы развития экономического кризиса.

В этом деле у нас только один, зато большущий такой, плюс — конспирация.