Обратный отсчет

Я с трудом оторвал взгляд от продырявленного лба «баритона», посмотрел, что там с Серегой. Жив ли? Серега, вытянув шею и морщась от боли, оглядывал поле сражения. Правая щека его обильно кровоточила, он зажимал ее рукой, но из-под прижатых пальцев все равно струилась кровь. Однако взгляд был ясный (когда контузит, у человека взгляд мутнеет и «плавает»), видимо, слегка зацепило по касательной.

На эмоции времени не было: следовало как можно быстрее проанализировать ситуацию и принять первые меры по обстановке.

— Сдаваться будем? — Петрушин первым делом деловито осмотрел Серегину рану, достал из нарукавного кармана ИПП и в мгновение ока наложил повязку.

 — Царапина, заживет быстро… «Двухсотых» наложили… Если сдаваться — стремновато…

— Сдаваться не будем, — покачал бинтованной щекой Серега. — Какой, на фиг, «сдаваться» — после такого! Забираем свои вещи, прибираемся, если надо, и уматываем. Подумайте, где что могли трогать, — что-то у меня «процессор» барахлит. «Царапина», а жахнуло, как будто кувалдой!

— Да говорю — рикошетом зацепило, ничего страшного! Ну и отлично: если сдаваться не будем, все проще.

 — Петрушин кивнул Васе: — Двор проверь.

— Понял… — Вася тотчас же исчез в дверном проеме.

Мы забрали наши телефоны и листок с адресом, также прихватили видеокамеру и два диктофона, обнаруженные у полноватого блондина. Немного посомневавшись, Серега позаимствовал у «баритона» и блондина блокноты. Для следствия это не характерный штрих — типа выпотрошенного кошелька и отсутствия оружия на месте перестрелки, многие люди вообще обходятся без блокнотов. А нам пригодится…

С улицы раздался одинокий выстрел.

— Надо же, — покачал головой Петрушин.

 — А вроде бы сразу всех — наповал…

Вот черт! А я и не сообразил сразу, что там Вася «проверяет» во дворе. Отвык, отвык — как-то быстро притерся к этой уютной мирной жизни, стал отходить от измерения «война»…

— Ну все, все «двухсотые», — доложил вернувшийся Вася и, торопливо пробежавшись по боксу, подытожил: — Итого: восемь «двухсотых». Такой вопрос… Брать ничего нельзя?

— Нет, Вася, — покачал головой Петрушин, сверившись взглядом с Серегой. — Забывай об этом — теперь долго нельзя будет ничего брать.

— Жалко, — Вася сокрушенно шмыгнул носом. — Есть нормальные стволы. И рации у них какие-то крутые, не видел раньше таких…

— Так… вроде бы все. — Серега еще раз осмотрел бокс, открыл бутыль с маслом, вылил на отдельное кровавое пятно на полу за покрышками и, заметив удивленный взгляд Петрушина, пояснил: — С меня накапало…

— Ну вот, теперь уже и кровью даже не покапаешь, — буркнул Петрушин и кивнул на счастливого владельца бокса (на которого, кстати, ни одна пылинка за все это время не упала!).