Обратный отсчет

Наталья бухнулась на колени, обхватила меня за ноги и слезно взмолилась:

— Никогда не спрашивай меня об этом! Ты слышишь? Никогда!

— Потому что ты умрешь!!!

— Вообще-то в ближайшую пятилетку не планировал… С чего бы это вдруг?!

Наталья опасливо покосилась в сторону зашторенного окна и, силком опустив меня на пол (получилось так, что мы как будто бы укрылись за столом от притаившегося на улице снайпера), сбивчиво и горячо зашептала мне на ухо:

— Все умирают… Понимаешь? Они… Все! Все, кто хоть как-то прикасается к этому…

— Веничка — да… Нет!!! Не надо об этом, я прошу тебя! Я не хочу… Понимаешь — ВСЕ!!!

— Я — совсем другое дело! Меня они не тронут… А все… Кто хоть как-то… Я виновата, виновата!.

. Не надо, не прикасайся ко мне, я проклята!!!

Глаза Натальи вдруг наполнились странной смесью страха и отвращения, она звонко, наотмашь, хлопнула себя ладошкой по правой щеке, потом по левой, раз, другой…

— На тебе, сука, на!!!

— Ладно, ладно… — Я попробовал обнять ее, но она забилась под стол, вцепилась в ножку и истошно взвизгнула:

— Не надо!!! Я проклята — не прикасайся!!!

— Хорошо, хорошо… — Я отодвинулся на безопасную дистанцию — не хватало еще, чтоб охрана на улице услышала и прибежала…

Однако не зря сюда психиатр ездит…

А я, пожалуй, свою задачу-минимум выполнил.

Теперь Косте с Петрушиным и их коллегам осталась лишь самая малость: выяснить, кто это «все», от чего именно они умирают на ровном месте и к чему такому «этому» перед смертью прикасаются…

Лев Карлович Сенковский.

Сатир и бледненькие нимфы…

Люба ведала «убыточным» отделом социального фонда компании и помимо этого занималась организацией различных детских утренников для сотрудников, корпоративных вечеринок и банкетов.

«Убыточный отдел» — это попросту бухгалтерия и учет средств, отчисляемых на различную благотворительность. А досугом сотрудников никто заниматься не обязывал: это Люба сама, в добровольном порядке, как раньше говорили — на общественных началах. У нее это получалось как-то легко и непринужденно, с искрометным задором, озорно и весело, как будто ей от рождения достался талант массовика-затейника.

Работа, между нами, — не бей лежачего. Раз в месяц выплаты и отчет, в остальное время занимайся чем хочешь.

Праздники, к которым обычно бывали приурочены утренники и вечеринки, случались не часто, времени свободного было хоть отбавляй, зарплата как у полноценного начальника отдела, кабинет, секретарь, служебная машина…

Хотя, может, и не от обилия свободного времени, а по каким другим причинам, но стала Люба попивать…

Лев Карлович тоже руку приложил, нехотя, по доброте душевной. Знал, что Люба обожает густой крымский мускат, периодически подбрасывал — ящиками, как водится, у нее в кладовке целая батарея стояла.