Обратный отсчет

перевод — «Золотой гул»), этакой сборной, созданной для срыва чеченского референдума и возглавляемой легендарным асом минного дела — неким Шахом;

— ликвидация террориста номер два (по списку СНГ) в Баку и предотвращение теракта в отношении первой леди Российской империи;

— ликвидация группы террористов, готовивших захват Госдумы, и, как следствие, предотвращение захвата этой самой Думы;

Да, есть такое дело: сплошь и рядом получаются одни «ликвиды». Но это уже ненамеренно, так вышло. Рассматривается ведь не весь комплекс мероприятий (читай — каторжная оперативная работа без сна и отдыха, провалы и озарения, смертельный риск и повседневная рутина), а итоги жизнедеятельности.

Да и не всех подряд там ликвидировали, кое-кто остался в живых и по сей день потребляет казенные харчи в хорошо изолированных учреждениях пенитенциарного типа.

Если кто не совсем в курсе специфики профиля, спросите у знакомых, работающих в Системе: каковы результаты для коллектива в семь человек за два года? Хотя можете не спрашивать, поверьте на слово: результаты просто колоссальные, а местами даже и фантастические.

Трудно поверить, что все вышеперечисленное — дело рук одной немногочисленной команды.

Теперь остается увязать с данными результатами пессимистические вопли Иванова в ходе «ввода» команды в процесс, и уже не надо объяснять иронию вредного Вити. Итак…

— Вам напомнить о результатах деятельности команды?

— Спасибо, необязательно. Знаете, я некоторым образом в курсе…

— Язва вы, Сергей Петрович, — Витя укоризненно сморщил нос. — «Некоторым образом»… Ну что, вы от меня так отстанете или мне прокомментировать связь?

— Связь между ситуациями присутствует, согласен, — неуступчиво пробурчал Иванов.

 — А вот условия совершенно разные. Там мы работали в группировке, скажем прямо — в режиме военного положения, в районе боевых действий и «прифронтовой» зоне. Методика работы была целиком и полностью увязана с условиями и давала определенный результат. А что мы имеем сейчас?

Последняя фраза прозвучала с явственной трагично-ностальгической ноткой. Витя — большой любитель побрызгать скепсисом, тотчас же ухватился за интонацию:

— Да, я понимаю.

Трудно вам тут. Ни подъехать на танке — шарахнуть прямой наводкой, ни фугас тебе поставить, ни зачистку провести, парочку «духов» из погреба выкурить…

— Веселый вы человек, Виктор Николаевич, — уныло заметил Иванов, глядя в сторону. — Все-то у вас легко и запросто. А я, хоть убейте, не вижу ни единого повода для такого здорового оптимизма…

Витя покачал головой, встал и застегнул на пиджаке пуговку.