Одна ночь в Венеции

– Вам известно, за что вас арестовали?

– Вы уже говорили по дороге сюда, в это ваше омерзительное управление… За убийство графа Ковалевского.

– Вы признаете себя виновным?

– С какой стати? – колюче возразил Нелидов.

– В вашей квартире были найдены вещи, украденные из дома убитого графа: статуэтка севрского фарфора и кольцо, а также ключ, с помощью которого вы проникли в дом. Вам не кажется, что отпираться дальше бесполезно?

Нелидов распрямился и сидел так некоторое время, очень бледный. Наконец довольно напряженно произнес:

– Мне их подбросили.

– Когда баронесса Корф увидела статуэтку, вы попытались ее убить. Нападение на даму вы признаете?

– Я ничего не помню, – промямлил Нелидов, закрывая руками лицо. – Я… у меня случаются провалы в памяти…

«Та-ак, – скучающе помыслил комиссар. – Значит, решил косить под сумасшедшего. Знакомая песня…»

Однако Папийон не стал ничего говорить, а только положил перед Нелидовым копию договора.

– Что это? – спросил тот безучастно.

– Копия договора, доставленная из страхового дома «Бертен, Арнольди и компания». Не хотите взглянуть?

– Вероятно, вы были не в курсе, что убитый вами граф Ковалевский за несколько месяцев до смерти застраховал свою жизнь на миллион франков. Между прочим, в пользу госпожи Тумановой, вашей… э… родственницы.

Комиссар внимательно следил за лицом молодого человека и сразу убедился, что Амалия Корф права. Нелидов ничего не знал о страховке!

– Не понимаю… – пробормотал убийца. – Вы говорите, миллион? Но…

Нелидов умолк, совершенно растерянный.

Папийон поднялся с места.

– Полагаю, вы захотите изучить документ внимательно. Что ж, предоставляю вам такую возможность.

«Жалкий использованный дурачок, – подумал комиссар, выходя за дверь. – Нет, он мне не подходит… Такой будет упорствовать до конца, защищая даму сердца, а когда наконец одумается и захочет говорить, вряд ли сумеет сообщить что-то для меня новое. Нет, мне нужен другой человек».

Затем он заглянул к слуге Урусова, который сидел, поджав губы, и всем своим видом показывал, что ни слова не сказал и не скажет. В последней комнатке для допросов находилась горничная Тумановой, и едва увидев ее лицо, полицейский понял: это то, что надо.

– Добрый день, мадемуазель. Я комиссар Папийон, со мной инспектор Мелло. Он будет записывать нашу беседу для протокола.

Комиссар сел напротив горничной и принял официальный вид.

– Вы Элен Ласер, родились в Бельгии… Где именно?

– Я… я работаю горничной у госпожи Тумановой.

– Нет, – еле слышно ответила Элен.

– Вам известно, почему вас задержали и доставили сюда?

– Я… я догадываюсь. Это как-то связано с убийством графа Ковалевского.

Папийон пристально посмотрел на собеседницу.