Одна ночь в Венеции

– Для опознания. Не волнуйтесь, это ненадолго.

«А я и не волнуюсь», – хотела было сказать Роза, но почувствовала, что у нее вспотели ладони.

– Ты смотри-ка, – сокрушенно заметила стоявшая у окна Викторина сутенеру, – они даже машину за ней прислали. Во дают!

– А чего ты хочешь? Розка же у них главный свидетель, – усмехнулся корсиканец, и Викторина поглядела на него с невольной завистью.

Роза едва заметила автомобиль, как не обратила и внимания на то, что полицейские, оказавшись внутри, почти не разговаривали с ней. По правде говоря, ей хотелось только одного – чтобы все закончилось как можно скорее. Девушку уже стала тяготить роль свидетеля, без которого следствие не могло обойтись.

Они приехали на набережную Орфевр, в главное управление Сюрте, где с прошлого раза почти ничего не изменилось. Все так же заливались на разные голоса многочисленные телефоны, так же сновали служащие с печатью заботы на лицах, кто-то печатал на машинке, какой-то посетитель возмущался, кого-то куда-то вели.

– Сюда, мадемуазель.

Топтун исчез, теперь ее вел только Бюсси. Миновали коридор и оказались в большой, довольно просторной комнате с окном, выходившим во двор. Единственный стол, находившийся здесь, был пуст, а стул – Роза даже не поверила собственным глазам – был точь-в-точь такой же, как в ее комнате: старый, продавленный, с потрепанной обивкой.

– Подождите здесь, пожалуйста, – шепнул Бюсси и исчез.

Девушка села, обеими руками вцепившись в сумочку. Потом ей пришло в голову, что она выглядит так, словно чего-то боится, и появилась злость на себя. Роза машинально залезла в сумочку, ища сигареты, и, само собой, обнаружила, что забыла их в притоне Андреа. Потом понюхала свой рукав и еще больше разозлилась. «Черт! Что за одеколон у этого расфранченного типа? Я вся провоняю легавыми, чтоб им пропасть!»

Желая избавиться от навязчивого запаха, девушка встала и распахнула окно. В следующее мгновение ее, словно ножом по сердцу, полоснул пронзительный детский визг:

– Куда вы его ведете?

Кричала девочка, одетая в прелестное шелковое платье цвета персика со множеством оборок – прямо настоящая принцесса. Но ручки принцессы сжимались в кулачки, а в глазах стояли злые слезы.

– Вы не смеете его забирать! Не трогайте его! Не трогайте!

Ее яростный и совершенно недетский протест был обращен к двум полицейским, увлекающим в сторону управления растерянного молодого человека с военной выправкой. Следом за девочкой бежала длиннолицая гувернантка, явно англичанка, и тщетно пыталась призвать к порядку свою воспитанницу:

– Мисс Ксения… Люди смотрят! Мисс Ксения…

– Не смейте, я не хочу, не смейте! – завизжала девочка еще громче и бросилась к брату.