Огненная кровь. Том 2

 — С чего ты это взяла?

— Уж я повидала мужчин, поверь, знаю, что говорю, — она чуть улыбнулась, — ты никогда ни разу не ударил и не обидел ни одну из моих девочек. Ты не бывал груб, не кричал и часто платил просто так, за веселье, и только потому, что тебе нравилась их радость. А кто, скажи, думает о том, чтобы радовать таких, как мы? Мужчины приходят сюда, чтобы покупать тела, они не видят в нас людей, они хотят лишь одного — выпускать на волю своих демонов. А ты ищешь любовь и приходишь сюда покупать именно её. Только бордель не то место, где её можно найти. Я умею читать в душах, Берти.

— Дуарх бы тебя побрал, Вэйри! — усмехнулся Альберт, подвигая ей кубок и наливая до краёв. — И что же ты прочла в моей?

— Ты хочешь любви, — ответила она, чуть пригубив вино, — хочешь, чтобы тебя любили, я вижу эту жажду. И вижу также, что мои девочки не могут дать тебе такой любви, какую ты ищешь. Но ты красив и молод, у тебя есть деньги, ты можешь стать самим верховным джартом и ты из Дома Драго. Я знаю, что в Эддаре многие женщины мечтали бы заманить тебя в свою постель и одарить любовью. Так в чём дело? Почему ты ещё здесь? Чего именно ты хочешь, Берти?

Он сжал руку в кулак, глядя, как на костяшках от натяжения трескаются едва затянувшиеся раны и выступают капли крови…

— Я хочу, чтобы меня любили просто так, таким, какой я есть, — ответил он тихо, — не за что-то… Не за деньги, не за то, что я из дома Драго… Не за то, что я могу стать верховным джартом… Чтобы… она любила меня… просто любила…

— Все хотят такой любви. Начиная с того дня, когда мать впервые берёт ребёнка на руки, всё, что ему нужно — её любовь. Именно такая, не за что-то… просто потому, что он есть. И до последнего дня это единственное, что нужно нашей душе — иначе она пуста, — произнесла Вэйри грустно.

Альберт выдернул кинжал и положил его на край стола.

— У меня не было матери, и я такой любви не знал… Отец меня ненавидел… Да все ненавидели. Была няня очень давно… только она, пожалуй, и любила меня, но отец услал её, сказав, что бастардам нужно заботиться о себе самим. Во всём мире есть только один человек, которому на меня не наплевать, — произнёс он с иронией.

— Ну, хоть один-то есть.

Альберт посмотрел на мистрессу.

— Печально, что этот человек — я. Хотя, может, вот ещё Цинта беспокоится за меня — уж не знаю, что он во мне нашёл.