Открывашка и пробой

Директор-руководитель сидел за столом, перед тетрадкой, в которую что-то записывал.

— Федор Степанович, Андрей у нас немного композитор, фольклорные песни придумал. Уделите, пожалуйста, время — послушайте.

Да сколько можно врать?!

«Золотое кольцо» — любимая группа моей мамы. Каждый раз, когда мы работали в огороде, она выставляла колонки в окно и запускала Кадышеву. Эти же песни время от времени скрашивали ей проверку домашних заданий. Мне особо не нравилось, но моя любимая музыка нравилась маме еще меньше. Память человеческая — инструмент несовершенный, поэтому большую часть репертуара этого ансамбля я помню только в формате «припев плюс пара строчек», но три хита удалось вспомнить целиком: «Широка река», «А я вовсе не колдунья» и «Течет ручей».

С музыкой было сложнее — я ей никогда не занимался, и ноты на листочках для меня закорючки, не более. Мурыжил меня творческий руководитель добрых четыре часа, прежде чем смог «собрать» из моего мычания более-менее похожие аранжировки. К этому моменту Константин Викторович успел сходить собрать разошедшихся было по домам бабушек, и стало полегче: они пели текст с розданных листочков, а я по мере необходимости поправлял. После бабушек по просьбе Федора Степановича привели гармониста: Василия Витальевича, беззубого (выпали от прожитых лет) лысого худющего старичка, основным досугом которого было распитие самогона. На навыках, впрочем, вредная привычка не сказалась, и «бахал» он как следует. С ним стало гораздо лучше — мелодии расцвели, приблизились к оригиналу, и глаза бабушек и руководителя заблестели от энтузиазма. Приняв решение репетировать в усиленном режиме, чтобы успеть подготовиться к конкурсу, они отпустили нас с учителем восвояси.

— А ты вообще много песен помнишь? — спросил Константин Викторович по пути к его дому.

Я уже привык, что во время походов по деревне разговаривать о важном нужно едва слышным шепотом.

— Не очень, — признался я. — Это мама слушала, а про волков — из папиного певца. С «Золотым кольцом» всё, только кусочки вспомнить могу, кому-то придется тексты дописывать и мелодии. С Высоцким еще хуже — у него тексты длинные, сложные. «Волков» я для открытого урока в школе учил, вот, осталось. Музыку вообще не воспроизведу — я на гитаре никогда играть не учился. Музыка, которую сам слушал, здесь вообще не подойдет — там у нас общество потребления, слушал то же, что и все, чтобы из трендов не выпадать.

— Например? — заинтересовался Константин Викторович.

Пожав плечами, я начал цитировать супер хит артистки Инстасамки:

— А я вообще делаю, что хочу. Хочу импланты — звоню врачу. Кто меня не любит — я вас не слышу, Вы просто мне завидуете — я молчу. Я не молчу, когда я хочу. Я не продаюсь, но за деньги — да.