Открывашка и пробой

Они идиотские инициативы выдумывают, а мы потом планы подстраивай.

— Но пока вроде получается на пользу делу, — защитил я односельчан.

— На пользу, — кивнул он. — Не прощаюсь.

КГБшник ушел, сменившись Мариной и Лёхой. Последний смотрел на меня с очень заговорщицким видом, пока его мама кромсала свежий хлеб, и, игнорируя мое «да мы и сами можем» наливала нам курящийся душистым паром борщ и резала сало.

— Марин, можно завтра Лёше школу пропустить? — спросил я. — Я ему билет на конкурс выбил, поболеем за «Поющие Липки».

— Мама!!! — пискнул друг, посмотрев на мать совершенно щенячьим взглядом.

— Один раз — можно, — не подкачала она. Поставив передо мной тарелку с нехилым куском мяса на косточке, толсто намекнула. — Я вот думаю, может вещи на всякий случай собирать начать, как считаешь, Андрей?

— Я тебе давно говорил собирай! — влез Лёха. — Все собирают, а у нас только сумка с документами.

— Цыц, — шикнула на него мать.

— Извини, Марин, я сам не знаю, — честно признался я. — Но документы ты правильно приготовила. Остальное тоже, думаю, можно потихоньку упаковывать.

— Вот и я так думаю, — с ощутимой радостью кивнула она.

Как же всем хочется в Скандинавию.

По пути к пробою я думал о том, насколько сильна в людях надежда. «Новый» я вообще к размышлениям больше склонен, и мне это нравится. Что такое Скандинавия? Кусок земли, часть России в этой реальности. В радикально отличающийся уровень жизни там я не верю. Скорее всего, примерно то же самое. Единственная «фича» — диаспора оборотней, подмявшая под себя регион. Как когда-то крепостные бежали на Дон, откуда «выдачи не было», так и сейчас оборотни и их родные спят и видят этакую оборотническую утопию, где все свои, все друг друга любят, а молочные моря омывают кисейные берега. Надежда — вот что движет людьми. У деревенских надежда простая и понятная — уехать туда, где не придется пятнадцать лет тянуть армейскую лямку, а потом доживать в качестве отработанного, пораженного в правах материала. КГБшником движет надежда на продвижение по службе и надежда на то, что его начальство чуть лучше начальства противоборствующего. Большими дядьками движет надежда на увеличение личной власти — так всегда было, и так всегда будет. Мною движет надежда вернуться домой. А Сеннит, пусть она и не человек, движет надежда на выживание. Надежда на то, что двуногие безволосые обезьяны ее не «кинут».

Вот последнее — самое слабое место. Я свой вид, как оказалось, знаю неплохо — достаточно вспомнить школьные уроки истории и не такой уж и большой жизненный опыт. Обмануть ближнего с прибытком, особенно если обманщику за это ничего не будет, наш биологический вид очень любит. Что ж, будем надеяться, что Королеве такая особенность известна, и у нее есть чем себя подстраховать.