Пепел прошлого (СИ)

— Я не могла оставить твоего крохотного брата в детском доме. Поэтому, собрав все справки, получила сначала временное опекунство, а потом и усыновила его. Ваня — твой брат, Максим. Он тоже оказался выброшенным на обочину идеальной жизни твоих родителей, — я выдохнула и села на стул. Во рту все пересохло, а руки тряслись, дребезжа толстым стеклом стакана по зубам. Но, тем не менее, этот противный звук был намного приятней, чем тихое поскуливание отца Макса.

— Лиз, — прошептал Максим, положив руку мне на плечо. Подняв голову, я вздрогнула, натолкнувшись на его опустошенный взгляд.

— Максим, уже ничего не вернуть. Но можно помочь Ване.

— Что нужно? — сухо произнес Макс, за спиной которого стоял отец.

— Нужно сдать анализы, чтобы определить совместимость.

— Он готов, — прохрипел Макс. Он ни на миг не обернулся к отцу, словно знал, что у того просто нет вариантов, чтобы отказаться.

— Тебе тоже нужно сдать анализы, Максим. Вероятность того, что печень брата подойдет, намного выше, чем печень отца.

— Да… Я должен спасти ребенка того человека, кто убил моего…

— Это мой сын, Макс. Он мой!

— Я знаю, Лиз. Иди к …сыну. Иди.

Я ушла, плотно закрыв за собой дверь. Оставила людей, чья связь была только на генетическом уровне, чья любовь была только буквами в слове. А теперь? Что их будет держать вместе?

— Спасибо! Спасибо огромное! — женщина прижимала к груди новорожденного. Она лишь на мгновение подняла свои заплаканные глаза, чтобы поделиться любовью, что переполняла ее в данный момент.

— Ты сделала это, Маша. Ты сделала это, — прошептала я, притронувшись трясущимися губами к влажному лбу своей пациентки, что последние пять лет была частой гостьей моего кабинета.

— Это Вы, Лизавета, это Вы!

— Нет, глупенькая. Это твоя вера..

— Да, вера. Может, так ее и назовешь? Вера. Хорошее имя для первенца?

— Хорошее, — прошептала Маша, прижавшись щекой к маленькой головке дочери.

— Конечно, хорошее, — санитарка, все это время прибиравшая родильную палату, уже вкатила персональную кюветку для новорожденной. — Я заберу ее на пару часиков, а ты поспи, детка. Поспи.

— Это понятно, — рассмеялась старушка, протягивая сухие морщинистые, но такие надежные руки к пригревшемуся у мамкиной груди комочку. — Вы все не хотите, а потом засыпаете.

— Надо поспать, Маш. Всего пару часов, а тетя Люба присмотрит за твоей дочерью. Ей можно доверять.

— Я знаю, — женщина ослабила хватку и, бережно передала дочь старушке. — Тетя Люба?

— А сделайте пометку?

— Какую такую пометку?

— Это Лизавета… Маленькая Лизавета Бойцова. Хорошее имя, как думаете?

— Идеальное, — прошептала тетя Люба и, весело подмигнув, умчалась, громыхая кюветкой по тихому коридору родильного отделения.