Перегрузка

Незадолго до мучительного вердикта президента вновь собрался утренний квартет — Эрик Хэмфри, Оскар О'Брайен, Шарлетт Андерхил и Ним — плюс Тереза Ван Бэрен. Вице-президента компании по связям с общественностью вызвали, поскольку ожидалась реакция на решение именно со стороны общественности.

Очередное заседание совета директоров уже назначили на десять часов утра в следующий понедельник, а за полчаса до этого должен собраться финансовый комитет при директорах. По-видимому, на обоих заседаниях будет подтверждено решение руководства, после чего об этом немедленно объявят общественности.

В то же время для борьбы с утечкой информации необходимы были меры предосторожности, ибо это могло вызвать спекулятивную продажу акций компании.

— За этими дверями, — напомнила остальным Шарлетт Андерхил, — до официального заявления не должно быть слышно ни слова о том, что мы намечаем. Как финансист я также должна предупредить всех присутствующих о том, что конфиденциальная информация, которой располагает наша пятерка, предполагает, что любая личная сделка с акционерами компании, заключенная до объявления в понедельник, будет рассматриваться как уголовное деяние в соответствии с законами Комиссии по ценным бумагам и бирже.

Пытаясь выглядеть беспечным, Ним сказал:

— О'кей, Шарлетт, мы не будем играть на понижение и наживать состояния.

Но никто не засмеялся.

— Я полагаю, — заметила Тереза Ван Бэрен, — что все запомнили: годичное собрание через две недели. Нам предстоит встретиться с множеством обозленных пайщиков.

— Обозленных… — проворчал О'Брайен.

Он пытался зажечь потухшую сигару. — Они начнут брызгать слюной, и придется вызывать на собрание отряд полиции, чтобы справиться с ними.

— Справляться с ними буду я, — сказал Дж. Эрик Хэмфри; впервые за несколько часов президент улыбнулся. — Интересно только, надо ли мне надевать пуленепробиваемый жилет?

После получения письма Карен Слоун в лагере Дэвил-Гейта Ним дважды разговаривал с ней по телефону. Он обещал еще раз заехать к ней, когда сможет.

Но письмо пришло в день, омраченный трагическим происшествием с Уолли Тэлботом, потом последовало немало иных событий, так что намечаемый приезд Нима был отложен.

Он так до сих пор и не съездил к ней. Но Карен напомнила ему о себе другим письмом. Он сейчас читал его в своем кабинете, когда кругом установилась тишина.

В верхней части голубого листа почтовой бумаги, используемой обычно Карен, она напечатала большими буквами:

«Я РАССТРОИЛАСЬ, КОГДА ВЫ РАССКАЗАЛИ МНЕ О СЛУЧАЕ С ВАШИМ ДРУГОМ И КОГДА Я ПРОЧИТАЛА О ЕГО РАНАХ».