Перегрузка

Раздались одобрительные возгласы, кто-то захлопал, но президент лишь сухо заметил:

— Шарлетт, быть может, ты произнесешь речь вместо меня? — И задумчиво добавил:

— Конечно, все, что ты говоришь, правда. К сожалению, большинство граждан не готовы слушать и воспринимать правду. Пока не готовы.

— Интересно, Шарлетт, — спросил Рей Паулсен, — а где ты хранишь свои сбережения?

Вице-президент по финансам мгновенно отреагировала:

— В Швейцарии, в этой одной из немногих стран, где пока что правит финансовое благоразумие, и на Багамах — в золотых монетах. Если вы еще не успели, рекомендую побыстрее сделать то же самое.

Ним посмотрел на часы, подошел к двери и открыл ее.

— Без минуты два. Пора идти.

— Теперь я знаю, — сказал Эрик Хэмфри, — что чувствовали христиане, когда оказывались перед львами.

Представители правления и директора быстро вышли на сцену. Как только они уселись, гвалт в банкетном зале быстро прекратился. Затем где-то в первых рядах несколько голосов вразнобой прокричали: «фу!»

Мгновенно крик был подхвачен и началась просто какофония фырканья, мяуканья. Эрик Хэмфри с невозмутимым видом стоял на сцене, ожидая, пока улягутся крики.

Когда они слегка поутихли, он наклонился к установленному перед ним микрофону.

— Дамы и господа, мои оценки состояния дел в нашей компании будут краткими. Я знаю, что многие из вас страстно желают задать вопросы…

Его последующие слова потонули в грохоте, из которого доносились реплики: «Ты чертовски прав!», «Отвечай сейчас на вопросы!», «Кончай пороть му-му!», «Давай о дивидендах!».

— Я, разумеется, намерен поговорить о дивидендах, но прежде ряд вопросов…

— Мистер президент, мистер президент, о порядке повестки дня!

Через систему громкоговорителей из маленького зала прошел чей-то голос.

Одновременно на президентской трибуне замигала красная лампочка, указывавшая, что там кто-то взял микрофон.

— Какова ваша повестка дня? — громко спросил Хэмфри.

— Мистер президент, я возражаю против той манеры, в которой…

— Скажите, пожалуйста, ваше имя.

— Меня зовут Хомер Ингерсолл. Я адвокат, у меня триста акций да еще двести акций моего клиента.

— Какова ваша повестка дня, мистер Ингерсолл?

— Я и хотел изложить ее вам, мистер президент.

Я возражаю против непродуманной организации этого собрания, в результате чего я и многие другие, словно граждане второго сорта, были переведены в другой зал, где мы в полной мере не можем участвовать…

— Но ведь вы участвуете, мистер Ингерсолл. Сожалею, что неожиданно большая аудитория сегодня…

— Я выступаю по порядку ведения заседания, мистер президент, и я еще не закончил. Хэмфри подчинился.

— Заканчивайте свой вопрос, но побыстрее, пожалуйста.