Перегрузка

Он состоял из пяти домиков, предназначенных для живущих здесь инженеров, техников и их семей, маленькой школы, закрытой сейчас на летние каникулы, и двух спальных домиков — один для работников «ГСП энд Л», а второй для посетителей. Высоко над головами проходили высоковольтные линии электропередачи на стальных решетчатых опорах: напоминание о предназначении этого маленького сообщества.

Группу прессы — мужчин и женщин, естественно, отдельно — поселили в домике для посетителей. Четверым из них досталась одна просторная, но вполне удобная комната.

Ним взял себе комнату в домике для служащих.

После ужина он остался выпить с несколькими журналистами, пару часов поиграл в покер, потом извинился и незадолго до полуночи ушел к себе. Сегодня утром он проснулся посвежевшим и был уже готов к завтраку, который начинался через несколько минут, в семь часов тридцать минут.

— Ты что же, и в самом деле хочешь помочь этой шлюхе пригвоздить нас к позорному столбу?

— Называя ее так, ты ничего не изменишь, — терпеливо объяснила Ван Бэрен. — Порой вы, стоящие у руля, не понимаете, что такое связи с общественностью.

— Если этот случай является примером такого непонимания, то ты чертовски права!

— Послушай, мы же не можем всех их победить.

Я признаю, что Нэнси до ужаса надоела мне вчера, но когда я подумала хорошенько, то поняла, что она просто решила написать об этом вертолете, что бы мы ни делали, ни говорили. Поэтому-то я и хочу дать ей точные цифры, ведь если она спросит у кого-то другого или же ударится в предположения, то наверняка возникнут преувеличения. И еще. Сегодня я буду честна с Нэнси, и она будет знать это. В будущем, когда что-то еще случится, она мне поверит, а это сыграет свою роль.

— Навряд ли я дождусь, что эта кислоротая киска напишет что-то приятное, — с сарказмом заметил Ним.

— Увидимся за завтраком, — сказала вице-президент компании, уходя. — И сделай одолжение, остынь.

Но он не успокоился и все еще кипел, разрывая голубой конверт. В нем лежал один листок бумаги, такой же голубой, как и конверт. Наверху было напечатано: «От Карен Слоун».

Вдруг он вспомнил. Карен говорила: «Иногда я пишу стихи. Хотите, я пришлю вам что-нибудь?» И он ответил: «Да».

Слова были аккуратно отпечатаны.

Что еще сказала Карен тогда в своей квартире? «Я могу даже печатать на машинке. Она у меня электрическая, и я печатаю, держа в зубах палочку».

Ним представил, как она медленно и аккуратно подбирает только что прочитанные им слова, представил ее светловолосую голову — единственную часть тела, которой она могла двигать, — занимающую прежнее положение после каждой трудной попытки нажать на клавишу. Ему захотелось узнать, сколько черновиков исписала Карен, прежде чем вложила письмо в конверт.