Незапертая дверь
Как часто, особенно в молодости, мы бьемся в запертые двери. Пытаемся найти за ними пылкую любовь, африканские страсти, нескучную, полную невероятных событий жизнь.Увы, обычно эти двери так и остаются запертыми.Но в своем безудержном стремлении к «киношной» жизни мы не замечаем, что рядом с закрытой дверью обычно есть открытая. Там нам рады, нас ждут.И в обычной жизни спокойная любовь и стабильность – и есть счастье, а вулкан страстей хорош только в романах.Мария Метлицкая не нуждается в представлении. Ее книги любят, читают, передают из рук в руки. Они из тех, что могут помочь в трудную минуту, когда не знаешь, как поступить и с кем поделиться.Под обложкой книги – повесть и два рассказа, объединенные сквозной линией.Что лучше – синица в руке или журавль в небе? Что выбрать: стучаться всю жизнь в запертую дверь или войти в незапертую, за которой нас ждут? Ведь страсть не живет вечно, а спокойная, «обычная» любовь как выясняется – живет.
Только спустя много лет, став взрослыми, подруги обсудили и удивились – а ведь мамы тогда были совсем молодыми! Наверняка им хотелось любви, отношений, крепкого плеча и поддержки, а они тащили все сами."
"С отцом Катя общалась примерно раз в месяц. Встречи эти были почти формальными: кафешка, киношка, немного денег «на шпильки». Катя смотрела на него и думала: «Странные люди эти мужчины. До развода этот сейчас почти чужой мужчина был самым трепетным, нежным и заботливым отцом. Что с ним стало, что такого произошло, что и он, нервно посматривая на часы, кажется, отрабатывает номер?»
– Отвык, – объясняла мама. – Мужики не так привязаны к детям, как женщины. Ну и вообще, – усмехалась она, – запомни: они из другого теста, и никогда не жди от них того, чего они в принципе дать не могут! Хотя, конечно, бывают и исключения.
Со временем встречи стали более редкими. К тому же отец женился. Первое, что он сделал при встрече, – с гордостью показал фотографии со свадьбы.
Новая жена отца впечатления не произвела: женщина и женщина, стройная, светленькая, с невыразительным, заурядным, но вполне милым личиком. В принципе мамин типаж. Но мама была посимпатичнее, повыразительнее, поярче.
Ну да бог с ними, были бы счастливы.
С Нонной, отцовской женой, Катя познакомилась через несколько месяцев.
Жили молодые в Нонниной квартире в районе Измайлово. Стандартная двушка со стандартной мебелью, ничего примечательного. У стандартной женщины стандартный интерьер. Но чисто, хозяйкой Нонна оказалась хорошей.
Стол был уставлен всевозможными закусками, тоже стандартными, привычными, но вкусными – салат оливье, селедка под шубой, холодец, пирожки.
Отец ел и нахваливал. Нонна смущалась.
– Любишь ее? – спросила Катя отца.
– Ценю, – усмехнулся отец. – Да и пора было к бережку прибиваться, не мальчик. Знаешь, как одному? Да и годы, дочь, годы.
– Я про любовь.
– Про любовь, – затягиваясь, повторил отец, – про любовь, говоришь? А про любовь я не знаю, – честно признался он. – Вот с Ольгой у нас была большая любовь. Казалось, что навсегда. Интересы общие, молодость общая. Друзья. Ребенок, в конце концов. И что на выходе? А на выходе, дочь, развод и раздел имущества. А ты говоришь – любовь…
«Не любит он эту Нонну, – подумала Катя. – “Прибился к бережку”. Ну и ладно, пусть будут счастливы».
Но почему-то ее это утешило.
У них вправду была любовь, у ее родителей. Катя помнила, как они целовались в коридоре, а она, маленькая, страшно смущалась. Была хорошая и крепкая семья: по выходным лыжи или вылазки за грибами, консерватория или театр, застолье с друзьями. Шумные, веселые, молодые! Отдых на море, где отец учил ее плавать, а по вечерам на набережной они сидели в кафе – родители пили шампанское, а Катя ела мороженое.
















