Незапертая дверь

У забора кусты смородины, черной, красной и белой. Он любил кислые ягоды. Грядки клубники – за ними ухаживала жена. Цветы: пышные кусты гортензий, белая, розовая. Сирень, кустистая роза. Клумба с белыми и розовыми пионами – от запаха кружилась голова. И сам дом. Илья стоял и смотрел на все это, на все, что он создал, на все, что любил. Вот жена, хлопочет на кухне – он видит ее силуэт. И видит приглушенный, голубоватый свет торшера в гостиной, и отблески огня из камина на стеклах. И тут же он представил себе всю картинку, всю, от начала и до конца: как входит в дом, переодевается в любимое, домашнее, Люба называла эту одежду лохмотьями и была права: старые, растянутые трикотажные штаны и такая же растянутая, белесая от множественных стирок майка с давно стертым логотипом, а к ним разношенные, растоптанные домашние шлепки. В общем, видок еще тот. Но вещи эти Илья обожал и выкидывать не разрешал. Еще чего! Главное – комфорт и удобство. После каждого его отъезда в город жена «лохмотья» стирала, и они всегда пахли свежестью.

С удовольствием облачившись во все это, он шел на кухню. Там, на столе, уже стояла бутылка любимого коньяка, был тонко нарезан и посыпан сахарной пудрой лимончик, а на плите или в духовке его ожидала горячая еда. Ни минуты промедления! Он выпивал две рюмки коньяка, покрякивая от удовольствия, и, морщась от кислоты, заедал коньяк лимоном. Поднимал глаза на жену. И через минуту, ну максимум две, перед ним стояла тарелка с малиновым, обжигающим борщом с озерцом медленно расходящейся сметаны или пышные и сочные, даже на вид, пахнущие чесночком котлеты с гарниром, пюре или с гречкой, или половинка красавца цыпленка табака с горкой соуса ткемали, или большой кусок жареной рыбы, дорады или черной трески. Рыба подавалась обязательно с рисом. Словом, все как он любил. Ну и непременно высокий бокал с малиновым, абрикосовым или вишневым компотом и что-то на десерт: яблочный пирог, или сладкие блинчики, или еще теплое, только из духовки, печенье с корицей, или просто варенье, свое, домашнее, как говорится, с куста.

Он ел, а жена садилась напротив смотреть, как он ест.

Его это не раздражало.

– Что, соскучилась? – с усмешкой спрашивал он.

Люба молчала. Понимай как хочешь. Но он не переспрашивал.

Так вот тогда, когда собрался уходить, разводиться, вспомнил те три года, когда был «овощем», никем, жалким размазней. И вспомнил Любину поддержку. Это она спасла его. И как после всего того, что вместе пережили, он уйдет?

После сытного и вкусного ужина Илья выходил на крыльцо. Закуривал сигарету и смотрел на звездное небо.

И внутри него разливались такой покой, такая благость, что в глазах закипали слезы.

Сам. Все сам. Эту комфортную, удобную и красивую жизнь он создал сам, без чьей-либо поддержки.