Песнь об Ахилле (ЛП)

Затем мы услышали еще кое-что — дочь Агамемнона прибудет из Микен не только лишь для жертвенной церемонии, но и затем, дабы выйти замуж за одного из царей. Свадьба всегда благодатна и угодна богам, возможно, это также поможет.

Агамемнон призывает Ахилла и меня в свой шатер. Его лицо помято и блестит, как у человека, долго лишенного сна. Нос все еще красен от раздражения кожи. Подле него сидит Одиссей, как всегда невозмутимый.

Агамемнон прокашливается. — Царевич Ахилл, я призвал тебя, дабы сделать одно предложение. Возможно, ты уже слыхал, что… — он снова прокашливается.

 — У меня есть дочь Ифигения. Я желал бы, чтоб она стала твоей женой.

Мы замираем, Ахилл в удивлении приокрывает рот.

Одиссей говорит: — Агамемнон предлагает тебе великую честь, царевич Фтии.

Ахилл преодолевает неловкость и говорит: — Да, и я ему благодарен. — Его взгляд встречается с глазами Одиссея, и я понимаю, о чем он думает — «А как же Деидамия?» Ахилл уже женат, и Одиссей хорошо знает об этом.

Но царь Итаки кивает, легонько, чтоб не заметил Агамемнон. Нам следует притвориться, что царевны Скироса не существует.

— Я польщен той честью, которой ты удостоил меня, — говорит Ахилл, все еще колеблясь.

Его взгляд падает на меня, вопрошая.

Одиссей замечает это, как он замечает все. — К сожалению, у вас будет всего одна брачная ночь, прежде чем она отбудет назад. Разумеется, и за одну ночь многое может случиться, — он улыбается. Кроме него, не улыбается никто.

— Полагаю, свадьба — дело благое, — медленно говорит Агамемнон. — Благо для наших родов, благо для наших людей. — Он избегает встречаться с нами взглядом.

Ахилл ожидает моего ответа, если я пожелаю, он откажет.

Ревность вспыхивает, но лишь на миг. Всего одна ночь, думаю я. Это поможет ему обрести почет и высокое положение, и примирит с Агамемноном. Это ничего не значит. Я киваю — легонько, как Одиссей прежде.

Ахилл протягивает руку. — Я принимаю твое предложение, Агамемнон. Я с радостью назову тебя тестем.

Агамемнон берет руку юноши. И в то время, как он это делает, я замечаю, что глаза его холодны и почти печальны. Позднее я еще вспомню об этом.

Он снова прокашливается. — Ифигения, — говорит он, — хорошая девушка.

— Уверен, что это так, — отвечает Ахилл.

 — Для меня честь назвать ее своей женой.

Агамемнон кивает нам на прощание, и мы уходим. Ифигения. Легкое имя, в нем цокот козьих копыт по скалам, быстрый, живой, радостный.

Несколькими днями позднее она прибыла вместе с микенской охраной — ее составляли те, кто уже не годен был идти на войну. Когда ее повозка ехала по каменистой дороге к нашему лагерю, солдаты вовсю глазели на нее. Они уже давно не видели женщин. Они пялились на ее шею, на изгиб ее стоп, на ее руки, разглаживающие свадебное одеяние.