Песнь об Ахилле (ЛП)

Голос Ахилла стал жестким, в нем дрожала ярость. — Это не твое дело, царевич Итаки.

Одиссей поднял обе руки. — Приношу свои извинения, если ненароком обидел. Я пришел всего лишь пожелать вам обоим доброй ночи и убедиться, что все в порядке. Царевич Ахилл. Патрокл. — Он наклонил голову, а потом отошел к своему шатру.

Сидя в шатре, мы долго молчали. Я всегда думал, когда это время наступит. Как и сказал Одиссей, многие отроки становились любовниками. Однако оставляли подобные отношения, становясь взрослыми. Разве что развлекались с рабами или нанятыми куртизанами.

Мужам в наших краях по вкусу победы, и они не станут доверять тем, которые сами побеждены.

Не смей позорить его, сказала богиня. Вот как раз что-то подобное и было у нее тогда на уме.

— Возможно, он прав, — сказал я.

Ахилл поднял голову и нахмурился. — Ты ведь так не считаешь.

— Не считаю… — я скрестил пальцы. — Я все равно буду с тобой. Но я могу спать снаружи, чтоб все это не бросалось в глаза. И мне нет необходимости сопровождать тебя на советах. Я…

— Нет. Фтиянам это безразлично. А остальные могут болтать, что им вздумается.

Я все равно буду «аристос ахайон». Лучший из греков.

— Это может омрачить твою славу.

— Ну так пусть омрачит, — он упрямо стиснул челюсти. — Если в их глазах моя слава возвысится или падет от подобного, значит, они глупцы.

Его зеленые как листва глаза встретились с моими. — Патрокл… Я и так отдал им немало. Уж этого я им не отдам.

После таких слов сказать мне было нечего.

На следующий день южный ветер наполнил наши паруса; Одиссея мы нашли у форштевня.

— Царевич Итаки, — сказал Ахилл. Тон его был сух, и ни одна из прежних мальчишеских улыбок не оживляла его лицо.

 — Мне хотелось бы послушать о Агамемноне и других царях. Я желал бы побольше узнать о человеке, к которому собираюсь присоединиться, и о царевичах, с которыми мне предстоит сражаться.

— Это разумно, царевич Ахилл, — если Одиссей и заметил перемену, он никак этого не показал. Провел нас к скамьям у основания мачты, под большим надутым ветром парусом. — С чего же начать? — с отсутствующим видом поскреб шрам на ноге. При дневном свете бугристый и лишенный волос шрам выделялся ярче.

 — Есть Менелай, жену которого мы и собираемся вернуть. После того, как Елена выбрала его в мужья — об этом тебе может рассказать Патрокл, — он стал царем Спарты. Его знают как хорошего человека, бесстрашного в битвах и пользующегося уважением и любовью. Многие из царей встали на его сторону, и не только те, что были связаны клятвой.

— Кто же? — спросил Ахилл.

Одиссей перечислял, загибая пальцы на своей большой руке землепашца. — Мерион, Идоменей, Филоктет, Аякс. Оба Аякса, и Великий, и Малый.