Песня черного ангела

— Задержали через несколько дней, когда со всей очевидностью нарисовался любовный треугольник. Во второй папке есть протокол допроса Легкоступова. Забегая вперед, скажу, что доказать его причастность к убийству Каратановой мы не смогли.

— Легкоступов был на той вечеринке?

— Из-за этого и разгорелся сыр-бор. Степан Третьяков приревновал Катерину Каратанову к Легкоступову.

— Легкоступов оставался у старого пирса до конца вечеринки?

— Он ушел раньше. Примерно в то же время исчезла Каратанова.

— И вы не смогли доказать причастность? — с издевкой в голосе спросила Анна.

— Попридержите коней, — обиделся Куприянов. — Во‐первых, у него было алиби — оставшуюся часть ночи он провел с другой женщиной. Она это подтвердила. Во‐вторых… — помолчав, он поинтересовался: — Вы хоть представляете, как просто раствориться в темноте неосвещенного пляжа? Отойди на пару шагов, и тебя уже нет.

— Обойдусь без ваших извинений. Просто не считайте себя умнее других.

— Теперь про Сизову…

— Я часто встречаю ее в поселке.

— Она так и работает в санатории?

— Вряд ли. Она пожилая женщина, — сказав это, Глеб Леонидович ушел в соседнюю комнату, и оттуда снова донесся его голос: — Когда закончите, позовите.

В одиннадцать часов Куприянов вызвал Анне такси. Она запротестовала:

— До санатория идти всего ничего!

Но он настоял на своем:

— Провожать не пойду, плохо себя чувствую. Отпустить одну не могу. Так что, поезжайте на такси, мало ли что.

Пока Анна складывала документы в папку, Глеб Леонидович поторапливал ее:

— Завтра дочитаете. У нас водители такси долго не ждут. Чуть задержался — уезжают.

Так и случилось. Когда Анна вышла из дома Куприянова, увидела лишь красные огоньки отъехавшего такси.

Решив не волновать старика, она пошла в санаторий пешком и вскоре пожалела об этом — ночь была темной, словно чернила, а уличных фонарей на улицах не было. Тем не менее до санатория Анна добралась благополучно.

Раздеваясь, она вытащила из-за пояса юбки пачку свернутых документов и положила их в стол. Потом вспомнила, что уже несколько дней не говорила с матерью.

Набрав ее номер, спросила:

— Сплю, — по голосу было слышно, что мать обижена.

— Не обижайся, — сказала Анна. — Я очень тебя люблю. Кто еще у нас с тобой есть? Ты да я. Больше никого.

— И то верно, — вздохнула мать. — Ложись лучше спать. Поздно уже. Я как-нибудь сама тебе позвоню.

Утро следующего дня не обошлось без сюрприза. После завтрака, у выхода из обеденного зала, Анну ожидал главный врач санатория.

— Можете пройти со мной в кабинет?

— Я что-нибудь натворила? — спросила Анна, решив, что Веденскому доложили о ее позднем возвращении в санаторий. Однако Денис Александрович вежливо обронил:

— Надолго не задержу.