Песня черного ангела

Сижу на чердаке первого корпуса, дверь заперта снаружи.

Немного помолчав, он заговорил так тяжело, как будто каждое слово — десятикилограммовая гиря:

— Что вы там делаете?

— Здесь хранится санаторный архив.

— Я понял. Ключ у вас есть?

— Есть, но меня заперли снаружи.

— Ждите. Я скоро приеду.

Ожидая освобождения, Анна разобрала еще пару коробок, в результате чего, ее сумочка распухла до максимальных размеров.

Минут через двадцать за дверью послышались шаги и какая-то возня. Дверь открылась, и на чердак вошел Николай Клейменов.

— Вас заперли шваброй. С наружной стороны сохранились проушины, в них сунули черенок.

— Не понимаю, зачем… — проронила Анна.

— Не суйте свой нос, куда не положено! Вы, значит, умная и сострадательная, а мы здесь — говна собачьи? Приехала и упала намоченная — москвичка оперуполномоченная! Отдыхать приехали? Отдыхайте! И не отравляйте жизнь другим людям. Куприянова застрелили, у меня неприятности, сама вляпалась по самое не балуйся! Чего еще от вас ждать?! Ну?! Говорите! — Клейменов приближался и приближался к Анне, пока не навис над ней всем своим корпусом.

— Заткнитесь! Вы! — крикнула Анна.

От этого ее окрика Клейменов пришел в себя.

— Простите… — Он отступил назад и вышел на лестницу. Оттуда позвал: — Идите сюда и заприте дверь.

Спускаясь по лестнице, Николай остановился на втором этаже:

— У меня для вас информация.

— Ну?.. — насторожилась она.

— Относительно будки киномеханика. Идемте туда.

Они двинулись по коридору мимо распахнутых дверей кинозала и зашли в кинобудку.

— Я поузнавал про Линчевскую. Ее мать работала в санатории кастеляншей, отец был киномехаником.

— И вы хотите сказать, что не знали об этом раньше?

— Придивный поселок маленький.

— Но я‐то переехал незадолго до этого.

— Вы не придивинский?

— Постойте-постойте… Не вы ли клеймили москвичей за суетливость и злость?

— Когда-то я и сам был таким.

— И что изменилось? Почему уехали из Москвы?

— Развелся с женой. Здесь предложили работу.

— Сначала нет. — Клейменов был напряжен и явно не хотел объясняться. Он спросил: — Линчевская вас больше не интересует?

— Отчего же… — сказала Анна.

Зайдя за несгораемый шкаф, он спросил:

— Записка висела здесь?

— На внутренней стороне двери.

Клейменов включил фонарик и вошел в тайную комнату. Через несколько минут он вернулся:

— Могу предположить, что после психдиспансера Линчевская ночевала здесь. Скорее всего, ее отец использовал эту комнату, и она не могла об этом не знать. И, кстати, кинопроектор той самой ночью могла запустить она. Наверняка отец научил.

— Считаете, что записку написала Линчевская?

— Предполагаю, что — да. Вот только не знаю, для кого. Вы-то с ней не знакомы.