Пиранья. Бродячее сокровище

В конце концов, очень похоже, разумная подозрительность Санчеса улеглась, и он сказал уже чуточку другим тоном:

— Дружище, сворачивайте на авениду Сан-Хуан и прите по ней до конца…

Дик кивнул и притоптал педаль газа. Машина пронеслась по одной из самых длинных улиц Ла-Бьянки, мимо полицейского поста, не обратившего на них ровным счетом никакого внимания, выскочила на окраину, попетляла меж стареньких домишек и вовсе уж жалких лачуг, выехала за город и согласно ценным указаниям Санчеса помчалась по неширокой асфальтированной дороге. Деревьев вокруг становилось все больше — не настоящие джунгли, конечно, но места пошли насквозь необжитые…

Стежки, подобные этой, человека вроде него всегда раздражают до предела — поскольку на них проще простого устроить засаду. Будь ты хоть царь и бог спецназа, не убережешься: дорога узкая, а чащоба густая, даже зеленый сопляк сможет без особого труда выпустить пулеметную очередь, а то и снаряд из базуки — и раствориться невозбранно в дебрях, прежде чем его успеешь не то что положить, а хотя бы заметить. Остается надеяться, что партизанам и в самом деле необходимо, говоря американскими оборотами, паблисити. Мазур и без объяснений Энджел знал, что всевозможные партизаны обожают журналистов — но далеко не все, между нами, взять хотя бы Кампучию, долбанный кошмар…

Впереди совершенно неожиданно открылось обширное пространство — этакая проплешина диаметром с полкилометра. Посреди нее стоял двухэтажный домик, даже издали заметно, старинный и ветхий на вид, поблизости — два вовсе уж развалившихся сарая. На небольшом участке росли аккуратными рядами какие-то злаки. Мазур подумал, что он, человек сугубо городской, и на родине-то не смог бы отличить пшеницу от ячменя, а уж здесь-то…

Меж двух рядочков копался с чем-то вроде мотыги человек в большой соломенной шляпе и потертых портках, голый по пояс. На шум подъезжающей машины он не обратил ни малейшего внимания, словно был глух от рождения.

— К парадному входу, — сказал Санчес невозмутимо.

«Парадный вход» представлял собой кирпичное крыльцо с остатками былого навеса. Дик заглушил мотор, и они вылезли, прихватив камеру. Мазура порадовало, что Энджел хозяйственно заперла машину — вообще-то повстанцам мелкое воровство не свойственно, но все же так спокойнее…

Санчес первым направился в дом — энергичной походкой человека, бывавшего здесь не впервые. Мазур шел следом, неторопливо, солидно, как и полагалось известному в Штатах репортеру.