Плевать на все с гигантской секвойи

Я видала, вы сами небось тачку поуродовали, а теперь на скотину свалить хочете. Нечего машины везде где попало ставить, козлу и погулять уж негде, вон у одного забора две тачки стоят! – уже не своим голосом вопила девчонка. – Ни в каком суде не докажете, не было этого!

– А ну брысь отсюда! – тихо сказал Марина. – Ишь развопилась. Еще раз тут твоего козла увижу, коменданту пожалуюсь!

Девчонка, поняв, что ее просто гонят, не собираясь требовать возмещения ущерба, огрела козла хворостиной и, шмыгнув носом, крикнула:

– Мишка, айда домой!

Тут уж Марина и Михаил Петрович чуть не умерли со смеху.

– Куда ни кинь, везде Мишки, – покачала головой Марина, когда они немножко успокоились. – Раньше козлов все больше Борьками звали. Но вы просто несостоявшийся тореро. Так ловко ловите козлов!

– Это звучит почти как пьеса в стихах: «Вы ловко ловите козлов». – «Я вам их всех поймать готов!»

– Перестаньте, – взмолилась Марина, – я не могу больше смеяться, у меня живот уже болит.

– Кто бы мог подумать, что вы такая хохотушка!

– Я уж и не помню, когда столько смеялась.

– Честно говоря, я тоже.

– Марина, знаете что, давайте поедем куда-нибудь пообедать, а? Тут неподалеку есть очень приличный ресторанчик. Вы мне задолжали обед, помните?

– Помню. Я с удовольствием. Вот только надо занести все это в дом, – она показала на кресла и стулья.

– Погодите, я проверю, высохла ли краска. Да, все в порядке, можно заносить. Эти шведские краски – чудо! Если вам не трудно, занесите все на веранду, а я пойду переоденусь.

– Не надо! Вам так идет этот сарафанчик.

– Да нет! Я в нем никуда не поеду!

– Что с вами делать.

– Я его краской заляпала.

– Это только придает ему пикантность.

Марина засмеялась и побежала в дом. Там было пекло. Она выключила отопление и открыла окно. Господи, господи, что же это делается? У меня сердце дрожит как заячий хвост. Я влюбилась, втюрилась, втрескалась. Мне еще ни один мужчина в жизни так не нравился. И он тоже в меня влюблен по уши. Надо поскорее отсюда уехать, а то одно неосторожное движение или слово – и я не устою. Вот если он сейчас войдет сюда, я не смогу сказать нет… А почему, собственно, я должна говорить нет? Да! Да! Все мое тело кричит да! И душа тоже… Она лихорадочно одевалась, а хотелось ей раздеться.

– Марина! Я все-таки испачкал руки! – крикнул Михаил Петрович. – Чем их оттереть?

Она вышла к нему. На ней были джинсы и легкая серая блуза. Она слегка подкрасила губы, и ей это шло. Ей все идет, этой чертовке!

– Видите, один стул еще не совсем просох.

– Ерунда, сейчас ототрем.

Она смочила тряпочку скипидаром и оттерла ему палец.