По дороге разочарований… (СИ)

Стравив лебедку, бегу, закрывать задний створ судна, а дядюшка скомандовав мне, слегка натянуть трос, чтобы рыба не растеклась по палубе, а осталась в сетке, бежит в рубку и поколдовав с рычагами и вентилями, дает полный ход. От неожиданного рывка, я едва удерживаюсь на ногах, и дав реверс на лебедку, обеспечиваю небольшое натяжение троса. Рыбы в нем, действительно так много, что траловая сеть, выступает над емкостью на добрых три-четыре фута, и грозит перевалиться на палубу.

Наше суденышко тем временем на всех скоростях бежит к пирсу рыбного рынка, что на Севере Сан-Франциско, чтобы как можно быстрее сдать сегодняшний улов.

Пока наше суденышко следует своим курсом, пожалуй, стоит рассказать, о моих последних приключениях.

Сундук, вернее его содержимое, в котором я так и не разобрался, найденный мною на свалке, в заливе у корабельного кладбища, стоило, только приоткрыть его крышку, перенес меня за несколько тысяч миль на запад, приземлив почти на берегу Тихого океана. Здесь в двадцати милях на юг от Сан-Франциско, неподалеку от городишка Сан-Себастьяно, расположились владения семьи, в которую я и попал. Это была ферма включающая в себя двести или около того акров пахотной земли и два пастбища, на склонах горы, на которых паслись овцы и козы. Когда-то хозяйство считалось довольно прибыльным. Лет пять назад даже был приобретен только появившийся в продаже трактор «Фордзон» который хоть и выдавал двадцать лошадинных сил мощности, но вполне сносно тащил за собой двухлемеховый плуг, или довольно вместительную телегу, в которую влезало больше четырех тымяч фунтов, то есть почти две тонны груза. Медленно, но зато легко влезал на любую гору, а уж гор в округе было предостаточно. В принципе, мы там не голодали, но это был единственный плюс, все остальное, уходило в глубокий минус.

Начнем с того, что кроме родителей в семье имелось четверо сыновей, включая меня и дочь. Правда сестра вот уже три года была замужем и жила в соседнем хозяйстве у своего мужа, мать тоже померла совсем недавно. Старшие братья занимались землей и скотиной. Я иногда выходил в горы, чтобы пасти овец, но чувствовал себя скорее нахлебником. Дело в том, хозяйство нашей семьи которое еще недавно считалось достаточно прибыльным, сейчас уже снищило свою рентабельность больше чем вдвое. Вначале сестра, выйдя замуж забрала с собой почти двадцапть акров дальних пастбищ. И если хозяйство делить и дальше, то просто не было смысла им заниматься. К тому же, если старшим братьям, так или иначе, что-то могло достаться в наследство от отца, то я полностью пролетал с этим. И братья не раз намекали мне об этом.