Пограничник. Том 1: На афганской границе

Давай туда перебежками. Семипалов!

— Ты первым иди. Займи позицию за теми вон кустами. Мы с Селиховым за тобой!

— Слушаюсь, — шепнул Семипалов, покосился на Пальму и, сгорбившись, попытался сорваться с места.

Почему-то в этот самый момент я припомнил рассказы ребят про эту Пальму. Про то, как смеялись они над служебно-разыскной собакой за некоторую ее глупость. Вроде нравится ей кусать тех, кто перед мордой маячит.

Пальма не подвела. Едва Семипалов встал с корточек, как она взбрыкнула и кинулась, ущипнув того за задницу.

— Ай… Сука… — Хрипло выдал Семипалов и обернулся, стал щупать укушенное место.

— М-м-м-м…

Нарыв тут же наградил Суку легким пинком, щелкнул ей по носу.

— Ты че творишь, зараза глупая⁈ — Прижал он морду собаки к земле.

— М-м-м-м, скотина… — Стиснул зубы Семипалов, — Она меня за мягкое цапнула! Как ее вообще взяли в служебные собаки⁈

— Не возмущайся! Беги! — зло прошептал ему Нарыв.

Семипалов побежал, стараясь одновременно придерживать автомат и потирать укушенную задницу. Нарыв же принялся ругать собаку последними словами. Та, видать, искренне не понимала, в чем дело. Только бросала на недовольного хозяина невинные взгляды.

— Спишу! Ей-богу спишу! — ругался Нарыв, — Напишу за тебя рапорт, поняла⁈

Мне, конечно, слабо верилось в то, что Нарыв так поступит. Скорее, станет он выгораживать свою любимую собаку, чтобы ни ему, ни ей не прилетело.

— Ладно, — выдохнул Нарыв, когда Семипалов затерялся в камнях, с той стороны. — Мы пошли. Селихов, ты следом.

— Есть, — тихо ответил я, и инструктор побежал, ведя рядом Пальму.

Потом пришел и мой черед. Когда мы оказались за камнями, не выдавая себя, пошли вдоль начинавшейся тут системы.

Мы прятались за валунами, большими кустами можжевельника и сухих прибрежных растений.

Семипалов благоразумно пропустил Нарыва с Пальмой вперед себя. При этом у него сделалось такое лицо, будто бы готов он был и сам укусить служебную собаку за хвост. Видно было — закусил Семипалов.

Так двигались мы несколько минут. Потом Нарыв приказал затаиться. Все потому, что у черных в темноте столбов системы угадывалось какое-то движение.

Я явно различил три тени: две были уже по эту сторону, одна каким-то чудом, используя нехитрые приспособления непонятного рода, перебиралась через ограду системы.

Однако, последний нарушитель, видимо, зацепился за колючку на козырьке и теперь старался всеми силами выбраться из проволоки. Остальные двое ждали под оградой, беспокойно оглядывались.

Нарыв справедливо рассудил, что нужно брать, пока они замешкались. Мы подобрались еще ближе, и сержант себя обнаружил:

— Фас! — Крикнул он Пальме, а сам тут же вскинул автомат и добавил, передергивая затвор: — Стой!

Мы также повыскакивали из укрытий. Наставили Калашниковы на нарушителей.