Пограничник. Том 1: На афганской границе

На все их вопросы я отвечал шутливо, но они, кажется, принимали все на веру без каких бы то ни было сомнений.

— Ты, это, передумаешь, подходи к нам, за нашим столом тебе, брат, всегда рады будут, — заключил челкастый, когда мы остановились у купешек, где сидели дембеля.

— Слышь, а ты сгущенку любишь, спортсмен?

— Если только с печеньем, — с улыбкой ответил я.

Дембеля, которым кто-то из очевидцев нашего с челкастым «спарринга» уже успел все рассказать, затянули в один голос: «О-о-о-о-о!»

— Ну чего ж ты сразу не сказал⁈ — Пыхнув на меня алкогольны духом, удивился челкастый.

— Алежа, достань-ка банку из моего баула! Серег, отсыпь ему печенья! Да не жопься ты, отсыпь-отсыпь, или ты его себе на закусь оставил? Ай! Давай весь пакет!

Вот так, с печеньем и банкой сгущенки, я и вернулся к своему месту. По пути заглянул и к Уткину с Мамаевым, предложил сладостей.

— А че б и не попробовать? — сразу навострил уши, ехавший на боковушке Мамаев.

Вася Уткин тоже не отказался. Втроем мы добрались до наших мест. Потом послали Мамаева с одним из парней, что ехали у нас на нижних полках, к проводнику, за чаем и открывашкой.

— А открывашки у него нету, — виновато сказал Мамаев, когда они с парнем притащили шесть граненых стаканов чая в латунных подстаканниках.

— Брешет, есть у него все. Просто побоялся давать, — пробурчал Дима, выглядывая с верхней полки. — Вдруг ты ей кого-то порезать решил?

— Я? Да кого ж я порежу? — Рассмеялся Мамаев, — вы на меня гляньте!

— Да кто тебя знает, — Васек Уткин сунул в рот целое юбилейное печенье, продолжил с набитым: — Мож ты у нас только с виду такой тихий!

— Как вскрывать-то будем? — Спросил Дима.

Я помешал чай, отпил. Он оказался очень насыщенным, сладким и горячим.

Достав ложку, взял банку, поставил перед собой.

Я упер хвостик ложки в край банки, стал с нажимом тереть. Через минуту это место сточилось и можно было вылить сгущенки на печенье. Этим мы и занялись.

И Мамаев, и Дима Ткачен, и даже Уткин, не говоря уже о наших едва знакомых попутчиках — все уплетали сгущенку с печеньем так, что чуть не за ушами трещало.

Странно, к преклонным годам, к сладкому я был равнодушен, но это юбилейное печенье, сдобренное сгущенным молоком, показалось мне самым вкусным едовом, которое я когда-либо пробовал.

Банка разошлась быстро. Остатки юбилейного стали макать в чай.

— А ты где умудрился сладостей достать? — Спросил Вася, ложкой вылавливая из кружки размокшее печенье.

— Дембеля дали, — пожал я плечами.

— Че? Просто взяли и дали? — Удивился Дима Ткачен, ютившийся за столом, у окошка.

— Нет. Сначала немного посопротивлялись.

Парни недоуменно переглянулись. Потом вдруг рассмеялись хором.

— Ладно. Доедайте печенье, — я отставил пустую кружку, отряхнул крошки с брюк, — че тут осталось-то уже.