Пограничник. Том 1: На афганской границе

Бодрых пару мгновений бежал рядом с угрюмой рожей и молчал. а потом вдруг крикнул:

Мамаев прямо на бегу стянул с себя вещмешок и передал его сержанту.

— Ну чего ты, Селихов? Типа сильный? Ну на!

С этими словами сержант накинул ремень мамаевского мешка мне на шею.

Меня потянуло вперед, когда мешок поехал с плеча на живот. Вася Уткин чуть не сполз с моего плеча и спотыкнулся о собственную ногу. Я напрягся, стиснул зубы, и мы устояли.

— Силач-силач, — ухмыльнулся Бодрых и поддал темпу.

Он обогнал нас, подбежал к следующему отстающему.

— Солдат, мешок сюда!

Боец с трудом, не прекращая бега, снял мешок, передал сержанту.

Тот, замедлился, подождав нас с Уткиным.

— Солдат… должен стойко переносить тяготы… и лишь военной службы, — сбивая дыхание, проговорил Бодрых, а потом снова попытался навесить на меня чужой вещмешок.

«Ну сукин сын… — подумал я, — щас ты у меня сам тяготы и лишения будешь выносить…»

Я сделал вид, что мы с Уткиным падаем, чуть-чуть подался вперед, стараясь не уронить товарища. Уткин резко отставил ногу, чтобы устоять, и Бодрых, как я и планировал, споткнулся об нее.

Сержант запутался в собственных сапогах, чужой вещмешок перевесил его вперед, и тот, смешно вращая руками, повалился в песок дороги.

Бойцы, бежавшие перед нами, оглянулись на сержанта. Кто-то даже остановился, не зная, нужно ли ему отделяться от строя, чтобы помочь командиру.

— Я ж говорил, товарищ сержант, — бросил я ему через плечо, подтягивая Уткина, — под ноги смотрите! Упасть можно!

Бодрых выматерился, вытер грязную от песка физиономию рукавом. Сержант, что бежал справа, крикнул:

Сам же он отстал, пошел к Бодрых шагом. Что-то ему сказал и тот с трудом поднялся, отряхнулся, зло бросил что-то в ответ, осматривая содранные ладони.

Потом вместе они побежали догонять заставу, и оба заняли свои места.

Бодрых прихрамывал. Он хотел было догнать бойца, у которого позаимствовал вещмешок, но не смог. Вместо этого, обреченно закинул его себе за плечи, да так и бежал до самого учпункта.

Когда мы вбежали в ворота пункта, белобрысый старший сержант Антон скомандовал:

— Отдых, три минуты. Потом строится.

Некоторые измотанные внезапным марш-броском бойцы повалились прямо на плац. Сержанты заставляли таких подниматься на ноги.

Я стянул Уткина с плеча, и здоровяк, стараясь держаться на ногах, согнулся, переводя дыхание.

— Ух… Вот уж мне эти бега… — Бурчал Вася.

— Бегать придется много, — заметил я, стараясь глубже дышать, чтобы восстановиться.

— Мужики! Мужики, есть у кого-нибудь прикурить⁈ — Орал Дима, хлопая по своим пустым от сигарет карманам, — мужики⁈

Злой как собака Бодрых тем временем приблизился. Он все еще был грязным от песка. На вспотевшем лбу запеклась пыль. На скуле после падения осталась неприятная ссадина.