Порожденная грехом. Часть 2

 — он покачал головой с видом, который нельзя было назвать иначе как снисходительным. — Послушай, Марси, твой отец подтрунивает над тобой, потому что ты испытала боль, но люди начинают болтать. Женщине не подобает хотеть занять место в наших рядах.

Женщины не должны ничего хотеть. Ни секса, ни любви, и уж точно не места в мире, в котором они родились.

— Я хочу только того, чего заслуживаю, как Витиелло. Амо и Валерио не должны будут оправдывать свое желание быть частью Фамильи.

— Они мужчины, — ответил Джованни, словно это было для меня новостью.

Всегда ли он был таким невыносимым, или в прошлом я была более покладистой? Честно говоря, я не могла сказать.

— А я девушка, которая достаточно сильна, чтобы требовать того же.

— Но ты не сталкиваешься с теми же испытаниями, что и каждый мужчина, который становится частью Фамильи. Мы должны принести клятву, набить татуировку. Мы обязаны проливать кровь и терпеть боль ради дела.

Я лишилась дара речи.

— Мне сделали татуировку, я истекала кровью и страдала от боли из-за вражды между Фамильей и «Тартаром», Джованни.

Я откинула волосы в сторону, обнажив отсутствующую мочку уха.

Затем расстегнула молнию на кофте и стянула футболку, обнажив плечо и верхнюю часть татуировки.

Глаза Джованни расширились, когда он увидел ее.

— Какую боль ты перенес, которая хуже по сравнению с этой? А?

— Мне жаль, Марси. Ты страдала, ты права. Но ты делала это не с мыслью о Фамилье, ты страдала не за дело. Ты стала побочным ущербом. И если бы ты знала какие-то ценные секреты, ты бы раскрыла их в ту же секунду, когда они пригрозили отрезать тебе ухо. — увидев мое выражение лица, он добавил: — Что вполне понятно. Ты женщина с иным уровнем устойчивости к боли.

Я могла бы обнять его прямо здесь. Я могла справиться с Джованни сама, но поддержка Амо и то, как непринужденно он подтвердил, что я действительно пострадала за дело, имели в глазах Джованни совсем другой вес. Слово моего брата и отца, вероятно, всегда будет иметь больший вес, чем мое, но я постараюсь, чтобы мои слова были хотя бы услышаны.

Амо остановился рядом, одарив Джованни слегка тревожной улыбкой.

— Есть ли что-нибудь еще, что ты хочешь?

— Думаю, Джованни хочет уйти, — сказала я.

Джованни сделал шаг назад, затем еще один.

Он кивнул.

— Мне жаль, что ты чувствуешь себя так, как чувствуешь, Марселла. Надеюсь, что это не будет светить дурным светом на тебя и твою семью.

— Пока, — пробормотал Амо, а Джованни наконец повернулся и поспешил на выход.

Я издала сдавленный крик, сжав руки в кулаки.

— Я хочу ударить что-нибудь очень крепкое.

— Если хочешь, можешь распотрошить мою боксерскую грушу. Я все равно собирался в спортзал.

— Хорошо, — ответила я. — В любом случае, лучшего места мне не найти.