Порожденная грехом. Часть 2

— Лучше, чем любой торт, — прорычал он на мою пульсирующую плоть.

Я хотела, чтобы он продолжал, но в то же время боялась, что кто-нибудь зайдет. Я никогда больше не смогу встретиться со своей семьей, если кто-нибудь из них застанет нас за этим занятием. Усилием воли я оттолкнула его, но он успел еще раз лизнуть меня, от чего я чуть не разрыдалась. Когда он вновь появился из-под одеяла, его волосы были взъерошены, а лицо раскраснелось. Хуже всего был блеск его губ.

К тому времени я была так возбуждена, что почти затолкала его обратно под одеяло, чтобы закончить начатое. Я могу жить с последствиями.

Мэддокс наклонился, приблизив наши лица друг к другу.

— Позволь голодному человеку съесть его любимое лакомство, Белоснежка.

Я встала и быстро разгладила халат, радуясь, что он прикрывает мою атласную пижаму, которая, вероятно, тоже уже промокла.

— Пойдем, — пробормотала я.

Мэддокс поднялся на ноги, подняв брови. Я схватила его за руку, а он схватил ванильный торт, прежде чем я потащила его из гостиной в гостевую ванную. Я закрыла ее. Улыбка Мэддокса стала волчьей. Он распахнул мой халат и усадил меня на массивный мраморный стол для умывания, а затем обмакнул палец в ванильную глазурь и намазал ею половые губы моей киски.

— Ты наводишь беспорядок, — запротестовала я, но потом закрыла глаза и просто наслаждалась умелым языком Мэддокса, слизывающим ванильный крем с киски.

— Это мое любимое, — простонал он, прижимаясь к моей плоти.

Я крепче вцепилась в его волосы, а он воспользовался подсказкой и снова погрузил свой язык внутрь. Мэддокс действительно не торопился, доводя меня до грани, только чтобы отстраниться и поцеловать внутреннюю сторону бедер. Возможно, он хотел, чтобы нас поймали, но я была уже не в том состоянии, когда меня это могло волновать. Я сильнее вцепилась в его волосы.

— Мэддокс, — шипела я.

Мэддокс легонько поцеловал меня.

— Ты хочешь кончить в мой грязный байкерский рот.

— Скажи это, Белоснежка.

— Я хочу кончить в твой грязный байкерский рот.

Он сомкнул губы вокруг моего клитора и стал сосать. Я взорвалась через секунды, отчаянно раскачивая бедрами.

Когда Мэддокс выпрямился, он выглядел самодовольным. Я спрыгнула со стойки.

Окинув его тяжелым взглядом, я расстегнула молнию и освободила его эрекцию. Затем взяла оставшийся ванильный крем и распределила по его кончику. Не теряя времени на раздумья, я встала на колени и слизала крем с его члена.

— Святое дерьмо, — простонал он, запутавшись пальцами в моих волосах.

Я провела языком по его кончику, пока он не стал чистым, затем выпрямилась.

— Нам нужно определиться со вкусом, на это нет времени.

— Белоснежка, не будь жестокой.

— Это у меня в крови. — я отперла дверь. — Никакого секса до брачной ночи.