Порожденная грехом. Часть 2
Я был все еще не совсем в себе и достаточно глуп, чтобы спрятаться в одном из наших старых складов. Удар по голове сильно меня подкосил.
— Парень-великан? Ты имеешь в виду Амо?
— Да. Пацан догнал меня с другим парнем, и я был уверен, что они прикончат меня прямо там, эти маленькие ублюдки, но вместо этого Амо рассказал мне о том, как ты убил Эрла и искал новые головы «Тартара».
— И тебе не нашлось ничего лучше, чем распространить эту информацию?
— Ты же не ждешь от меня преданности? Я был очень зол, особенно в первые дни, когда у меня болела голова, и я не знал, что ты позаботился о том, чтобы Грей выбрался живым.
— Возможно, ему не нравится идея, что ты погружаешь свой уродливый член в рот и киску его сестры, — сказал Бин со смехом.
Я ударил его. Он вскрикнул и зажал рот. Несколько пистолетов направились на меня.
— Не оскорбляй мою женщину.
Роланд покачал головой.
— Ты пытаешься сделать невозможное возможным, Мэд.
— Возможно, ей понравилась дикая поездка с байкером, но в конце концов она выберет кого-то из своих, — сказал Гуннар.
— Я приехал сюда не за советом по поводу отношений, особенно от вас, ребята. Мне нужна была информация, и я ее получил, так что спасибо. — Я встал. — Вы собираетесь восстанавливать «Тартар»?
Роланд и Гуннар обменялись взглядами.
— Как только мы найдем президента.
Грей открыл рот, но тут же закрыл его и скрестил руки перед грудью.
— Тогда удачи, — сказал я, вставая. — Мне пора возвращаться.
— Назад к итальянцам? — спросил Бин с насмешкой.
— Назад к моей женщине. — Я сжал плечо Грея. — Позвони мне, если тебе понадобится моя помощь, хорошо?
Грей встретил мой взгляд и кивнул.
Я надеялся, что он действительно примет мое предложение.
— И навещай маму время от времени. Она волнуется.
Гуннар встал и вышел вслед за мной из хижины.
— Сейчас у тебя больше врагов, чем друзей, Мэд.
Я натянуто улыбнулся.
— Вы прекрасно обойдетесь без меня.
Я повернулся и вернулся к своему мотоциклу. Я не мог отрицать этого. И не был уверен, что не буду скучать по такому образу жизни. Чувство свободы, братства, как это было в первые годы, когда я стал членом «Тартара».

















