После тебя только пепел

Черт! Из-за того, что ты вырубилась, я даже не смог тебе желудок промыть. Ну хоть успел вовремя, – зловеще тихо говорит Мнац. – Самочувствие в целом как?

– Да. Я сейчас… – прикладываю все силы, чтобы оторвать голову от подушки, упираясь ладонями в матрас. – Я сейчас же уйду.

– Мнац… – В горле вырастает громадный ком. – Что случилось? Я ничего не… не помню.

– Случилось то, что стоило мне оставить тебя всего на один день, как ты влезла в какое-то дерьмо. Когда я говорил, живи для себя, то не это имел в виду. Ты совсем без мозгов, что ли?!

Мнац на мгновение замолкает, переводя дыхание, и произносит с болезненным сожалением:

– Давай я отведу тебя в душ, а потом мы поговорим.

Тебе станет немного легче.

– Нет! – с истерическими нотками произношу я. – Я хочу знать сейчас!

– Алена, – тяжело вздыхает он, чуть смягчаясь, и придвигается ближе. – Все, что пока тебе нужно знать, – самого большого говна не случилось. С остальным разберемся позже.

– Я здесь. Ты – сгусток злости. Значит, говно случилось, – мрачно подвожу итог я.

Следую за ощущениями. Кожа зудит, кости ломит, пульсирующая боль обволакивает внутренние органы, но больше всего ноет сердце, потому что совесть лупит его со всей дури.

Горячая слеза скатывается по переносице, Мнац ловит ее большим пальцем и опускает ладонь на мою щеку. Прикрываю веки, с благодарностью принимая прохладу его кожи. Он жалеет меня. Злится, но жалеет. Не могу сказать, что становится легче, но это больше, чем я могла бы желать. Я не одна.

– Ты просто была не готова, – с досадой говорит Мнац. – Идем в душ. Тебе это нужно.

Мнац помогает мне встать с кровати и ведет по коридору, придерживая за талию. Закидываю руку ему на плечи, не доверяя собственным ногам, и предусмотрительно помалкиваю.

Входим в холодное помещение, где пахнет сыростью. Мнац зажигает свет, и я болезненно морщусь. Стены и пол отделаны коричневой плиткой, с одной стороны вытянулся ряд старых керамических раковин, с противоположной – душевые кабины, отгороженные друг от друга тонкими перегородками. А двери где?

– Сейчас пять утра. Все должны дрыхнуть после тусовки, но тебе все равно лучше поторопиться, – говорит Мнац и вручает мне большое полотенце. – Не включай слишком горячую воду. Знаю, что тебе холодно, но она не согреет, только размажет еще больше.

– Хорошо, – послушно отвечаю я, прижимая полотенце к груди.

Отхожу к дальней кабинке и робко оглядываюсь. Мнац так и стоит у двери, наблюдая за мной. Его волосы в полнейшем беспорядке, темные круги залегли под уставшими глазами. Я не видела его всего сутки, но он как будто похудел и даже постарел лет на десять. Кажется, не только у меня был дерьмовый день.

Сил, чтобы ругаться или строить из себя сильную личность, нет, поэтому мягко прошу:

– Выйди, пожалуйста.